Холодный человек

 – Вера замолчала, не зная, о чем говорить дальше. Собственно, она ждала от Молчановского продолжения. Ну, нравится она. А дальше? Замуж, что ли, зовет?

– Если позволите, я на днях еще зайду, – неожиданно заявил Молчановский, словно что-то внезапно вспомнив. Он вскочил со стула и бросился к дверям.

– Куда же вы?! – недоуменно вскричала Вера. – Мы даже кофе не попили.

– В другой раз, – на ходу бросил таинственный гость и выскочил за дверь. Через несколько секунд смотревшая в окно Вера увидела: Молчановский поспешно уселся в свой «мерседес» и машина рванула с места.

Так ничего и не поняв, Вера некоторое время таращилась на пустынный двор, потом, вспомнив, что еще не завтракала, полезла в холодильник. Из запасов имелись только яйца, трехдневный кефир, огрызок сыра и кусок копченой колбасы, лежащей в холодильнике не менее года. Колбаса настолько засохла, что обычный нож ее не брал и возникала мысль о топоре. Хлеб покрылся зеленоватой плесенью. Городская булка хотя и выглядела относительно съедобной, но по своей твердости не уступала колбасе.

Вера взглянула на часы. Половина одиннадцатого. Она поспешно оделась и отправилась за покупками.

Вернувшись из магазина, Вера поставила воду для кофе, потом разрезала булку пополам, щедро намазала ее маслом, положила сверху изрядный ломоть сыра «со слезой», второй бутерброд она соорудила из того же масла и минтаевой икры. Не дожидаясь, пока сварится кофе, она запустила крепкие зубы в один из бутербродов.

Она ожидала вновь увидеть Молчановского, но, к ее удивлению, на пороге стоял обезьяноподобный Сабуров.

«Еще один женишок пожаловал, – с некоторой досадой подумала наша героиня. – А этому, интересно, что нужно?»

– Не ждала? – стоя в дверях, спросил Сабуров.

– Откровенно говоря, нет.

– А в такси чего обещала? Принять в скором времени в качестве гостя.

Сабуров неуклюже, словно медведь, ворочая плечами, прошел следом за Верой на кухню и первым делом, опять же по-медвежьи, смачно втянул носом воздух.

– Ого, кофеём пахнет! – томно протянул он и сладострастно закатил глаза.

– Почему нет? И «бутер» можно, – заметил он, узрев на столе остатки завтрака.