Холодный ветер перемен (СИ)

Потом попытался спасти Индиру Ганди — удалось частично, она жива, но не у власти. Провел первый конкурс красоты в СССР, открыл памятник погибшим комсомольцам, в том числе афганцам, назвал новый проспект в честь ВЛКСМ, разбил там парк из голубых елей. Ещё организовал МЖК в Красноярске, этим летом готовим большую конференцию в городе по этому проекту. И самое главное — я, вроде как, повлиял на масштабы аварии на Чернобыльской АЭС. Да, взрыв был, и город эвакуировали, а вот последствия катастрофы оказались сильно меньше, по-моему.

В Киеве, а это всего полторы сотни км от места аварии, фон вообще в норму пришёл уже к середине мая. Хотя многие жители, напуганные секретностью, бежали из города. Остановился только один блок, который, вроде как, и отремонтировать можно. Народ посылают на АЭС и посылают, но только добровольцев. Ну и солдатиков на оцепление. Горбачев выступил по телевизору пятого мая, назвал катастрофу немыслимой и заявил о создании комиссии по её расследованию. А всё Витькин и Викин батя, он вовремя остановил эксперимент, или может до этого что сделал? Ведь не зря же их отца хотят представить к награде, как сказал мне Витька по секрету. Вырваться к ним в гости не получилось, нас перед поездкой в кап страну буквально заперли на базе. Тут такая же история — сидим в отеле. Да мне и не больно-то хотелось куда-то идти, а вот Цзю просто рвется на свободу, но — низя-я-я. Вечером разбор полётов. Все наши выиграли свои бои, и тренеры довольны, тем не менее пробегаются по каждому.

— Так, до 57 кг. Цзю, у тебя итальянец завтра в соперниках, Санто Серит, — прочитал по бумажке старший тренер сборной Юрий Михайлович.

— Костян он тебя сегодня видел и уже серит, — высказался кто-то из пацанов.

— Жидко! — добавил другой.

— Тихо! Что вы?! Мало ли как человека назвали, — попытался призвать к порядку наш штатный «молчи-молчи».

Куда без куратора КГБ в кап стране?

— Санто Серио, — прочитал я транскрипцию правильно.

— Да пусть не серио! Не убьёт его Костя, — смеется казах-тяжеловес.

В сборной украинец, казах, кореец (сами знаете кто), остальные русские.

Представлены Москва, Ленинград и Красноярск. Морщу лоб и ничего на этого Серио не нахожу в памяти, а значит, Цзю даст ему просраться завтра. «Тьфу! Взрослый мужик, а туда же», — становиться мне стыдно за свой лексикон.

— Штыба, что ты там поляку сказал на прощанье? — вдруг спрашивает Михалыч. — Жаловаться на тебя приходили наши коллеги из сборной Польши.

— Он мне что-то сказал перед боем, я повторил эту фразу.