Холодный ветер перемен (СИ)

Вот ведь угораздило её! Я же перевожу, стараясь не смотреть в сторону роженицы. Хотя посмотреть есть на что, обнажены и грудь, и ноги, которые видно вот прямо сейчас очень хорошо. Однако антураж не располагает к кобелению. Совсем.

Вот интересно, какого гражданства будет новорожденный ребёнок? Авиакомпания датская, а пролетаем мы вообще над морем? Я заглянул в иллюминатор. Хотя нет, внизу суша, наверное, ГДР или Польша. Не могла девка до Белоруссии дотянуть?!

— У вас мальчик, — послушно перевожу я слова немецкого пульмонолога!

Но роды тот принять смог.

Летит врач на конференцию в СССР. По всему видно — светило науки.

— Спасибо, доктор, — слабо произносит роженица.

Рожает она, кстати, в местном бизнес-классе. Вот это она такая крутая или уже экипаж самолёта подсуетился?

Довольное светило пульмонологии ещё какое-то время беседует с женщиной, а я послушно перевожу все эти суровые рубленые фразы с гавкающего немецкого языка на красивый и мелодичный русский.

— Хальт, хен-де-хох, гав гав гав! — говорит немец.

— Малыш хорошо сформирован, аномалий развития нет, — перевожу я, пытаясь вырвать свою ладонь из рук роженицы.

Как вцепилась при схватках, так и не отпускает. Насмотрелся я видов. Это мне поперло, что я попал в мужское тело. Не дай бог, не дай бог! Надо всех мужиков водить на роды, пусть посмотрят, как тяжело быть женщиной!

К лысой, но вполне симпатичной и фигуристой спортсменке сажусь уже в благодушном настроении. Стюардесса мне приносит … коньяк! Соседка на неплохом английском пытается узнать подробности.

Я рассказываю, преувеличивая, разумеется, свою значимость.

— Вижу, не может вздохнуть малыш, я вот так вот по пяточке бью его ладошкой, он и закричал, — вру я, ибо орать тот начал сразу, как вылез из мамки.

— Штыба, блин! — слышу злой шёпот Михалыча сидящего в нескольких рядах от меня.

Что я сделал-то? И тут до меня доходит.

Я сжал кулак левой руки и хлопаю по нему ладонью правой, показывая, как спасал младенца, а со стороны без перевода это выглядит весьма двусмысленно.

Стресс от увиденного сегодня и «стописят» коньяка делают меня смелее, и я назначаю свидание норвежской спортсменке в Москве. Там я пробуду два дня, рейс домой только одиннадцатого июня. Причём лечу в Ростов, ведь у меня начались каникулы, и хоть на пару недель, но заехать к своим надо.

— А зачем ты голову побрила? — задаю важный для себя вопрос — не дай бог, блохастая.

— Проспорила, — хмыкает Марта, так зовут норвежку.

Она велосипедистка, но не профи, а любитель.