У меня же начались скачки, сначала к нам, на этажи, оставила часть занавесок для ванн, потом к офису, а тут вовсю шли уже работы с плиткой. Вместе с арабами работали братья, они закрывали плитами мой желоб с водопроводными трубами и формировали проходы от офиса к магазину. Братья также захотели посмотреть Иерусалим, куда мы собирались. Они побежали переодеться, а я в офисе выкладывала коробки с горшками и всякими прибамбасами. Спустилась к холлу и там выложила остатки занавесок к душевым и коробки с одеждой.
Прибежал Ашот и вручил мне пакет с фото по их поездке. Я распорядилась разобрать им свои коробки, повесить занавески в душевых и пусть Фанг уже высаживает саженцы пальм в горшки, что я оставила в офисе. С братьями встретились прямо в застекленной галерее и перешли сразу к Моне. При входе в дом нам встретилась пожилая недовольная дама, выговаривающая Лее претензии, Лея молчала, но уже закипала. Проходя мимо я успокоила Лею и мы пошли перехватить пару бутербродов. Дама шла за нами и уже повышала голос.
Я жевала бутерброд и с улыбкой наблюдала за этой медсестрой. Типичный домашний тиран, всех ей надо подмять, только её поведение и мнение правильное. Лею то я успокоила и она была невозмутимой, а вот дама уже начинала закипать.
— Лея, а чего ей надо то?
— Она считает, что до родов я должна лежать и не двигаться, вроде я больная сейчас.
— Вообще то беременность это нормальное состояние женщины и двигаться ты должна как обычно.
После моих слов все русскоязычные заулыбались, чего стерпеть дама не смогла, слишком громко стала возмущаться.
Мы же с Леей стали просматривать фото Ашота и подбирать место выхода. Группа у нас немаленькая, схожу сначала одна, присмотрюсь. Поднялась в свою комнату и стала просматривать несколько фото за кадром. Во всех возможных переходах непосредственно рядом двигались группы или отдельные люди. Вот только вход в затемненность Яффских ворот даст возможность незаметного перехода. Перешла, огляделась вокруг, вроде бы удачно получилось.
Вернулась к нашей группе, дамы рядом не было, предупрелила всех, там почти тепло, градусов 15–18, взять воды и немного денег у Мони. Лея посмеивалась, кстати, а записку она уже написала для стены плача? Для неё забрала стул с кухни Мони, вдруг пригодится. Взяла Лею под руку, ко мне прижались братья, а к Лее Женя.
Удачно перешли и зашагали по узким и извилистым улочкам. Жека вообще прижался к моему боку и озирался на бойких арабских торговцев.
