Хомякус советикус-1.4

В двенадцать часов был последний тост и после него чай или кофе с тортом.

Пока все помогали прибрать Шину со стола посуду, я на кухне её быстро очищала. Так что мы всё очень быстро прибрали и стали расходиться. Поинтересовалась у Ларика, где он хочет провести эту ночь, в моей гостевой или здесь? Он захотел остаться здесь. Повела его в соседнюю комнату с сестричками, показала санузел, всё необходимое в комнате было.

Перешла к себе на этаж и моментально уснула.

Утро для меня началось поздно, но последствий предыдущего дня не ощущалось, была страшная лень и даже вставать совсем не хотелось.

Но мысль, что я бросила Ларика одного в лечебном корпусе заставила не просто вскочить, а подпрыгнуть с кровати, судорожно одеваться и бежать на его спасение. Кое-как оделась и сразу перешла в лечебный корпус. Дверь комнаты, куда поместила Ларика прикрыта, но я постучала, а когда не дождалась отзвука, буквально ворвалась в комнату. Кровать была заправлена, а Ларик отсутствовал. Бегом к Шину, тот жестом послал в холл.

За столом сидели мои арабы и вместе с Лариком попивали кофе и доедали тортик. Болтали они на арабском, причём вместо моих безотказных арабов-работяг с Лариком беседовали два высокомерных сноба. Я вылупилась на этот спектакль и моя челюсть начала падать, практически натурально. Меня заметил Ларик и жестом пригласил присоединиться к ним. С моим появлением авансцена сразу изменилась. Арабы тотчас же поменяли выражение лиц и стали прежними милыми ребятами, причем Бакир вскочил и с кухни мне принес чашку кофе и кусок торта к нему.

Я вопросительно уставилась на Ларика, а тот широким жестом показал на арабов и произнес:

— Знакомься, Мара, перед тобой Агиль и Бакир, сыновья шейха Мухаммеда, практически принцы, как они оказались у тебя в работниках просто не представляю, а они молчат.

— Ларик, не мучай ребят, они не могут тебе этого сказать, если даже захотят, то о своей жизни смогут поведать только мне и никому больше.

Арабчики после моих слов расслабились и уже спокойно продолжили пить кофе, а Ларик вышел на кухню.

— Агиль, Бакир, так к вам ваше высочество обращаться надо? Или разрешите звать вас как прежде? Я же вижу, вы уже понимаете русский язык.

— Мара, можно на английском, на русском пока плохо получается.

— Да, пожалуйста, а раньше чего молчали? Сразу бы общались, вам и мне проще бы было. Тоже мне, партизаны.

— Зови нас как тебе нравится, нам нравится, как ты нас называешь.