Машина вывернулась на Горького и меня высадили прямо у Елисеевского магазина. Я нырнула в магазин, прикупила там немного продуктов и вышла из него прямо в свою кухню. Сегодня я вернулась гораздо раньше вчерашнего. Когда я переоделась и захватила спецодежду, мне указали на несколько вновь появившихся ящиков и мы перешли на нашу скалу, где я освободилась от грузов.
Я же отправилась к Моне, сигнал от Леи поступил ещё до перехода. В моей комнате меня встречал Моня и пока я избавлялась от теплой одежды, слушал мой рассказ о нашей встрече с Лариком и голландцами.
Внизу нас ожидали Лея с Женей и наш молодой юрист, который будет сопровождать нас в патронируюмую нами больницу. Из кухни Мони я прихватила несколько бутылок с минеральной водой и вдвоём с Леей мы отправились в путь на авто юриста. Мы ехали больше часа, явно завёз он нас в трущобы, но само здание больницы было очень приличным.
У входа нас встречал главный врач, которого наш визит раздражал, чего он и не скрывал.
Лея с ним общалась на иврите и по её просьбе он провел нас по нескольким палатам. Часть больных оглядывала нас с любопытством, но в основном все были удивлены этим визитом беременной женщины. Я держалась в стороне и по пояснениям Леи главврачу нужна ей для личной поддержки в её состоянии. По моим инструкциям во время пути, Лея потребовала показать безнадежных больных по мнению местных врачей. Нас провели в изолированное помещение в торце здания. По пояснениям этого врача, пациенты этой палаты доживали последние дни от неизвестных болезней.
В палате было шесть коек и возле каждой из них доктор давал характеристику и течение заболевания. В палате собрали интернационал: крупный африканец, японец, два араба, армянин и китаец. Двух арабов прооперировали, но диагнозы не подтвердились, сейчас они лежали в бинтах и с высокой температурой, японец и китаец лежали с сердечной недостаточностью и высоким давлением, не поддающиеся лечению привычными средствами, у армянина был неоперабельный рак пищевода и желудка, а у африканца анализы указывали на иммунодефицит, который может перейти в спид.
Все больные были в курсе своего состояния, смиренно ждали смерти. У них не было родственников и не было никаких социальных статусов для более эффективного лечения. Главврач мечтал избавиться от больных этой палаты. Доктор произнес речь, с предложением участия больным в экспериментальном лечении.
