Хозяйка дома Чантервиль

— Ливи! Ливи! Это опять инквизитор явился! И не один! — голос Гарри утратил всякую сонливость и приобрёл перепуганный окрас. — Немедленно нужно спрятать наш кабинет! Там же камушки и золото!

— Погоди… — тряхнула головой, сбрасывая с себя путы сна. — Как не один?.. Он что… меня арестовывать пришёл с конвоирами?

Страх прошёлся по позвоночнику неприятным холодком.

— Не-е-ет, — протянул череп и скривился: — Я чую его премерзкого фамильяра! Притащил он за собой вонючего и вреднючего дракона!

— Дракона? — удивилась я.

И тут же представила, как у меня на пороге дома стоит огромная драконья туша, которая одним взмахом своего крыла может разрушить весь мой, недавно полученный дом! И рядом с драконом маячит едва заметная фигурка Джона Тёрнера, затерявшегося на фоне этого чешуйчатого существа.

Нервно сглотнула и опасливо покосилась на Гарри.

— Жаль, что у нас нет никакого оружия. Или рыцаря, что спасёт от дракона.

— Только пусть попытаются нас обидеть, — натурально прорычал фамильяр.

Мне пришлось выбраться из-под импровизированного одеяла, а точнее, из-под пушистого полотенца.

Босые ноги обожгло холодом, который исходил от деревянного пола.

«Ну вот, сейчас инквизитор мне весь настрой испортит. А ведь у нас с Гарри на сегодня столько дел запланировано!»

Наглая инквизиторская морда продолжала названивать. И звон становился всё громче и громче. Вывод один — Джон Тёрнер знал, что я дома.

Быстро натянула на себя свою чистую одежду и вместе с Гарри направилась встречать незваного и нежеланного гостя.

Попросила домик снова спрятать комнату, в которой теперь был портал и мой кабинет.

Потом по пути позвала призраков и наказала им:

— Никому не высовываться от греха подальше. А то фиг его знает, этого инквизитора. Вдруг, у него сегодня настроение плохое. Ещё и вам достанется.

Духи отнюдь были не глупы.

Внизу трель звонка буквально оглушала.

Злая, как тысяча голодных кошек, я изобразила ослепительную улыбку — такую широкую и гостеприимную, что даже за ушами заболело, и резко распахнула дверь.

Джон Тёрнер собственной персоной внаглую приложил палец к дверному звонку и убрал его, как только увидел мою взлохмаченную и сонную моську. На правой части лица отпечатался рисунок старой подушки. Волосы спутались и высохли как им было удобно. Мои опухшие глазки порадовали мужчину краснотой и гневом, что плескался в них.

Зато сегодня я предстала перед ним чистенькая и без полотенца.