Хозяйка драконьего замка

Я понимала в этом не больше, чем медведь в оперетте, но ощущала всей драконьей чуйкой, что дело плохо.

Черная полоска рассекла косые мышцы до сухожилий и фонила какой-то дрянью со странным запахом. Но генералы ведь не умирают от таких ран? Тем более первые генералы! Он еще вчера вечером собирался уничтожить имперский отряд в одиночку!

Да, точно. Это только выглядит плохо, но сейчас я шагну за Милошем, он расскажет мне, как лечить генерала, даст лекарство, и я вернусь обратно.

— Прости, мне нужно уйти, — коснулась бледного в испарине лица, избегая взгляда бесстрастных золотых глаз, неотрывно наблюдающих за каждым моим движением.

Но едва я попыталась приподняться, Аш молниеносно перехватил меня за пояс, силой усаживая обратно. Руки у него были ледяные. Этот чужеродный холод проникал даже через платье.

— Скажи, что любишь меня, госпожа.

Его хриплый шепот скользнул по коже оголенным проводом. Уж бог знает почему, но я испугалась.

— Вот сейчас вернусь с лекарством и скажу.

— Не надо уходить, — Аш сжал пальцами мою руку. — Я все равно не выживу, яд Арахны смертелен для дракона.

Я непонимающе склонила голову к плечу. Яд Арахны?

Последняя арахна, которую я видела, была адекватным мужиком, вполне симпатичным и договороспособным, и яда в его пещере никакого не было.

«Это правда? — спросила беспомощно у паучка. — Скажи!»

Несколько бесконечно долгих секунд, пока ждала ответа, держала Аша за руку и, кажется, молилась.

«Наш Истинный умирает, — скрипуче отозвался паучок. — Яд Арахны смертелен для драконов».

— Драконы регенерируют, — отозвалась с ужасом. — Я же читала.

Слово «Истинный» я пропустила мимо ушей, но привычно сделала зарубку в памяти. Попыталась отнять руку. Нужно к Милошу! Он наверняка знает, что делать, чем помочь! Должно же быть какое-то лекарство, магия, зелье или заклятье — это же, демон его подери, магический мир!

«Магия — это наука, а не пакет с подарками», — буркнул паучок.

Генерал держал меня мертвой хваткой, не отводя от моего лица почерневших до зимней ночи глаз.

— Скажи, — шепнул он, и я, поколебавшись, наклонилась к нему ниже. Отвела от горячего лба черные нити волос: — Люблю, — сказала без улыбки и с тяжелым сердцем. — Ты ведь и так знаешь.