Хозяйка драконьего замка

Таких ценят, берут первыми женами в кланы древней крови, ибо однажды их дети станут золотыми сынами и дочерьми Вальтарты.

Мужчины, высокорожденные дракониры, могли предложить им титул, богатство и, что было едва ли не важнее прочего, поддержку родов. Драконы жили Гнездами, чтя память предков, пополняя сокровищницы, объединяя их с сокровищами и магическими дарами других родов крепкими браками. Разводов в Вальтарте не было.

Эйвери понимала, что это значит, и я тоже.

Тем более, что мой взгляд уже отыскал мрачное лицо драдеры Лелиане Вильс, которую мой супруг называл по сокращенному детскому имени Лети.

Впрочем, еще не вечер. Разводы в Вальтарте запрещены, зато вдовцам никто не запрещает взять новую жену, особенно если нет наследника.

К этому моменту я уже сумела прийти в чувства, и плавно двинулась по лестнице вниз. Среди гостей Дареш был вынужден ослабить хватку на поясе.

— Долгие драконьи годы, — шепнула мне одна из высокородных вейр, мягко дотронувшись до моей руки.

— Долгие годы! Солнечные крылатые годы!

Еще одна сорвала с моего корсажа маленький цветок, и весело запрятала его в своей прическе. Я с трудом удержала благожелательное выражение лица. В голове у меня переворачивались страницы старинной свадебной книги рода Бельх, которую Дареш заставил выучить Эйвери наизусть. В плохие дни он ее экзаменовал, а когда она ошибалась, отвешивал пощечину.

Эйвери ошиблась трижды.

Так что я не винила бедную Виве за желание сбежать из этого жестокого мира. Можно сказать, мы обе сбежали от жестокости. Каждая от своей.

Хотя смешно говорить, что крутая бизнес-леди, от которой трясется в ужасе корпоративная ось сверху донизу, может реветь ночами в подушку. От боли, от горечи, от нелюбви. Это Эйвери совсем ребенок двадцати четырех лет отроду, ей простительна слабость, но мне-то…

— Помни, что тебе должно сказать, когда закончат давать дары, — зашипел супруг.

Моего благоверного так перекосило, что я поспешно кивнула, хотя совершенно не помнила, о чем говорить после даров. Память Эйвери тоже молчала.

Эйвери… любила его. И ненавидела. А потом снова любила. Прощала каждый тычок, каждый удар, каждое «убирайся», своими руками расшила свадебные покрывала и отдала их ненаглядной Лети, потому что той понравился узор.