Хозяйка драконьего замка

И мы прошли сколу насквозь, через золотые залежи, сундуки, набитые склянками и ретортами с редчайшими зельями, мимо дерева заклятий, дававшего плод раз в столетие, и поднялись запутанным тонким тоннелем в дом.

Аш вел меня старыми полупустыми коридорами в простом и грубом романском стиле, и сердце у меня трепетало. Это было доверие. Аш так редко открывал родовое Гнездо и так тщательно оберегал его от чужих глаз, что оно само по себе стало самым большим сокровищем. И он только что подарил его мне.

Искоса он наблюдал за моей реакцией, и очень скоро в нем появилась та опасная манкость, от которой сходила с ума моя драконица.

— Я никогда не спрашивала, но зачем тогда, в Леяше, ты хотел, чтобы я принадлежала тебе, как вещь? Зачем вообще ты хотел заключить тот договор? — спросила уже потом, когда ночь закончилась розовым рассветом.

Взгляд у Аша словно дернулся. Мышцы закаменели под моими руками.

— В Вальтарте есть закон, запрещающий прямую угрозу личной прислуге вейра, входящего в Совет. Он старый совсем, его никто толком не помнит, я и сам вычитал его, когда наверстывал учебу, пропущенную в юности из-за бесконечных войн. В детстве закон зубрят, а потом забывают, а я перечитывал его в двадцать и совсем иначе оценивал законодательные лазейки. Если бы мы заключили магический договор, ты могла бы в полной мере пользоваться моей защитой и… Харраш не смог бы тебе навредить.

Он перекатился на кровати и подмял меня под себя, словно я в любой момент могла дать деру от его откровений. Навис надо мной, ощупывая, обыскивая тревожащим теплым взглядом мое лицо.

— Я был груб, Виве. В ту секунду я ненавидел себя за то, что предаю свою семью, за то, что любовь сильнее долга, рассудка, закона… За то, что люблю тебя и все еще виню за смерть, которую ты принесла в мою жизнь.

Я погладила морщинку между бровями и прижалась к Ашу, а он вдруг спросил:

— А почему ты хотела отдать мне родовое кольцо и… Ну. Выйти замуж за кого-то там.

Аш чуть отвернулся и кажется порозовел.

Это было настолько трогательно, что хотелось опрокинуть его в постель и затискать, как котика. Кто бы мог подумать, что он целый месяц носил в себе сказанные вскользь слова, к тому же сказанные ради дела.

Но улыбнуться над этим я не могла.