Хозяйка драконьего замка

От кошмара, где два мира смешались в одно целое, и несколько минут лежала, затаившись под одеялом, заново привыкая к мысли, что отныне я — Эйвери Бельх-Леяш, смертница, драконица без магии и наследница без единой золотой монетки.

За окном еще стояла темень, а в окно дробно стучали темные ветки вишни. Часов здесь не было, но я начиная со школы вставала в половине пятого утра, так что готова поспорить, сейчас ровно четыре тридцать. Правила счастливой жизни просты. Вставай раньше, бегай быстрее, стреляй на опережение.

Ум мгновенно включился в работу, обозначив две насущные проблемы.

Очень скоро любимый супруг очнется от загадочной травы-муравы, которой я ему вчера накапала, и только бог знает, что он со мной сделает. И неизвестно еще, как поведут себя храмовники…

Но и это не вся беда. Выманенное платье с плащом и ботинками ждало меня в комнатушке на чердаке, и непонятно, кто до него доберется первым. Я или Лети. Или взбешенный муж. Или экономка.

Первым делом я, воспользовавшись форой во времени, осторожно вышла из комнаты и отправилась исследовать окрестности храма.

Мне повезло, отдельная комната для омовений соседствовала с моей спаленкой и запиралась артефактом, чем я с радостью воспользовалась. Спустя час, посвежевшая и распаренная, я выпорхнула в коридор, встретив два десятка хмурых братских лиц.

— У нас тут расписание, вейра, — с обидой сказал кто-то. — Семь минут на человека, а вы там полтора часа сидели.

— Учту, — сказала примирительно.

Я соединила большой и указательный палец, оставив между ними зазор в пару сантиметров. Братья одобрительно загудели, что, конечно, смыть было надо, отец-дракон не приемлет человеческой грязи и излишеств.

Храмовники на удивление оказались миролюбивы и даже дружелюбны, проводили меня до кухни, наложили огромную порцию каши и усадили на почетное место. Больше других мне понравились брат Понти и брат Велей, которые шепотом пересказывали мне местные порядки.

— Ежели за ограду сада не выходишь, то, считай, принадлежишь богу, а если вышла… — брат Понти скорбно затряс головой с грустными собачьими глазами. — И в седьмой зале не молись, у нее окна выходят ровнехонько на плац. Не дай же, мать-драконица, выпадешь и все, считай, ты отныне законная добыча любого драконира.

Выпасть из окна первого этажа было настолько удивительно, что я насторожилась.