Хозяйка драконьего замка

Из расспросов храмовников, ведавших отправкой в лабиринт добровольцев, я поняла, что дракониры идут туда далеко не с пустыми руками. В набор добровольца входили: осветительный и согревающий артефакт, облегченная сумка с едой и водой на семь дней, магический навигатор, хранящий в себе маршруты предыдущих походов, артефакт краткой связи и актефакт с функциями поиска. Последний артефакт ориентировался на ауру живых существ, флер редких предметов в радиусе нескольких десятков метров и анализ пройденных ходов. Проще говоря, без него ты в считанные минуты заблудишься в сетке пройденных ходов.

Правила запрещали прямое насилие к добровольцу божественного хода, но… Император ведь не применял насилие, просто полыхнул у меня над головой огнем и напугал до икоты первородной формой. То есть, сделал все, чтобы я ушла в пещеру без недельного пайка и набора артефактов.

Скрестив ноги, я заставила себя расслабиться. Пережитое потрясение, стыд за позорный побег накатывали волнами. Если бы я осталась, если бы устояла перед собственным ужасом, у меня сейчас в кармане был бы полный набор туриста божественных пещер.

«Заткнись, Величка, — напомнила себе устало. — В случившемся нет твоей вины. Давление драконьей ауры действует на веев и драдеров, как литр крепкого алкоголя натощак».

Снижает концентрацию, пьянит, заставляет совершать нелогичные поступки, но чаще всего пробуждает необоснованные страхи. Технически, император не нарушал правил, ведь у вейров и вейр врожденная сопротивляемость к ауре.

У меня просто нет приятных бонусов, полученных от драконьей генетики. Регенерации, иммунитета к болезням, сильного тела, острого зрения и нюха. Слаба физически и подвержена воздействию магии и ауры, плохо знаю местные реалии и вынуждена действовать наугад во многих ситуациях.

Но я неплохо соображаю, редко поддаюсь эмоциям и умею работать. Я чертовски хорошо умею работать.

Полностью расслабившись, я позволила времени течь своим чередом, разрешила уму неторопливо собирать и анализировать данные. Темноту, сырость, рассыпчатую каменистую почву, холод и пугающую неровность стен. И тишину. Ту глубинную страшную тишину, в которой гаснет пламя и человеческий голос.

Так и до отчаяния недалеко.

Я заставила себя встать, коротко размяться и убрать хвост платья, свернув его вдвое на манер попоны.