Хозяйка драконьего замка

— Ты перешла все границы, маленькая дрянь, — ласково шепнул муж на одном из па. — Смотри, как бы не пришлось тебе пожалеть.

Я с наслаждением выгнулась у него в руках:

— Два раза не умирают, дорогой.

В ледяном золоте глаз плеснуло опасным безумием, и я невольно насторожилась. Из тех скудных остатков памяти, доставшихся мне от Эйвери, я наскоро складывала печальную клиническую картину ее отношений с жестоким женихом. А теперь и мужем.

Жестокость, унижения, лишения. Три кита, на которых базировалась самоуверенность Дареша.

Особенные мучения Эйвери доставляло видеть, насколько нежен тот с Лелианой, которую задаривает жемчугом и мехами, которой выискивает редкие артефакты, для которой загоняет зверя на императорской охоте.

Лично я, в отличие от Эйвери, придерживалась прямо противоположной точки зрения. Сорок лет на свете живу. Жестокий всегда жесток, вот чему научил меня опыт. Лишившись девочки для битья в виде Эйвери, он очень быстро станет жесток и с Лети.

Мой взгляд невольно скользнул по танцующим парам, пока не отыскал бумажно-тонкую фигурку моей соперницы, одиноко подпирающей стену.

О… Если бы взгляды имели силу и вес, меня бы уже пронзили тысяч клинков. Глупая Лети действительно меня ненавидела.

— Ты стала очень смелая… — задумчиво сказал муж, сдавив мне ручищей талию. — Это нехорошо.

Он резко остановился прямо посреди танца, окинув взглядом залу и резко произнес:

— Мы желаем принять дары. Но перед этим моя жена готова сказать свое слово.

Уже без всяких экивоков он буквально проволок меня обратно к панке, откуда, к счастью, убрали блюдо с личинками, силой усадив меня рядом.

В груди у меня шевельнулось тяжелое беспокойство.

Интуиция, не раз спасавшая мне жизнь, буквально выла об опасности, но… Я совершенно не понимала, какие слова я должна сказать?

Покопалась в памяти Эйвери, и та путано предоставила мне на выбор картинки полутемного храма, белой вспышки, которую Дареш вынул из ее груди и взял себе с улыбкой победителя. Сырых стен монастыря, в которых прошли детство и юность Эйвери.

Комнатушки с грубо сколоченной, даже не прошлифованной толком мебелью, полной пыли и затхлой сырости, которую ей предоставил Дареш. Скудные и редкие приемы пищи, не блиставшей ни разнообразием, ни пользой. Подозреваю, Эйвери кормили с одного стола со слугами.

К нам снова подтянулся плотный круг гостей. От тесноты, запахов вина, благовоний, цветочных духов с новой силой нахлынула дурнота, и я жадно вцепилась в новый кубок, заботливо придвинутый кем-то из челяди.