Хозяйка Мельцер-хауса

– Слушаюсь, господин майор!

Ступая по мокрой глине, Гумберт прошел в низенькое строение, которое, судя по запаху, было большим коровником. Позади шагали фельдфебель и два солдата с наведенными на него автоматами. Мельком он увидел в полутемной комнате несколько пятнистых коров и телят, которых держали на привязи. Потом он почувствовал вонь коровьего навоза, которая всегда вызывала у него отвращение.

– Оставь его. Ну и трюк! – услышал он чей-то крик. Вдруг все вокруг исчезло в темном кружащемся водовороте, неумолимо затягивающем его все глубже и глубже.

Гумберт знал, давно знал, что бороться с обмороком бессмысленно, он просто должен был пережить его, опуститься на самое дно и переждать, пока злодейка-судьба снова вытолкнет его наверх, в тот мир, что решил мучить его до конца.

Когда он открыл глаза, словно после столетнего сна, он увидел золотистый луч света, в котором бесчисленные крошечные существа исполняли изящный эльфийский танец. Некоторое время он наблюдал за этим захватывающим зрелищем, за поднимающимися и опускающимися нежными точками, за их кружением, невесомым скольжением – пока до него не дошло, что это была стайка мошек, танцующих в свете, падающем из окна коровника.

Гумберт с трудом распрямился и сел, потер лоб и оглядел свое странное одеяние. К нему постепенно возвращались воспоминания. Его заперли в этой камере, как дезертира, и, скорее всего, повесят.

Он уставился на танцующих насекомых. Эти маленькие мошки прожили всего несколько дней, большинство из них, вероятно, умрет сегодня.

Они ничего из этого не знали и не не испытывали страха перед неминуемо приближающимся концом. Им можно было позавидовать. Гумберт попытался представить, каково это – висеть в петле с вывихнутой под тяжестью собственного тела шеей. Все происходило быстро, многие едва шевелились, после короткой борьбы спокойно опустив безжизненные конечности. Он дважды видел издалека, как вешали бойцов бельгийского или французского Сопротивления. Их головы были обмотаны платками. Среди них были и женщины, их юбки развевались на ветру, и он видел их ноги в грубой обуви.

Было слышно, как коровы гремели своими цепями. Гумберт потер ноющее плечо, нащупал на затылке шишку и увидел, что один из пальцев правой руки кровоточит. Как он получил эти травмы, он уже не помнил, но в этом не было ничего необычного: он терял сознание не в первый раз. Камера, в которой его держали, была тесной, с глиняным полом.