Хозяйка Мельцер-хауса

 – Если на бумаге появится хотя бы царапина, я собственноручно отрежу вам носы!

Тихо вздохнув, Мари сложила письмо и положила его в кожаную папку, которую купила специально для писем Пауля. У нее появилась привычка в любую свободную минуту обращаться к этой папке, доставать из нее какое-нибудь письмо и перечитывать его. Это давало ей ощущение, будто Пауль рядом, она даже думала, что слышит его речь, вспоминая, как он произносил слова, а когда она закрывала глаза, то представляла его лицо. Ах, эта его лукавая улыбка – как ей не хватало ее!

Если бы военное руководство наконец-то откликнулось на ее прошение и освободило Пауля от службы! Но дело затягивалось, проходил день за днем, и мысль о том, что с Паулем как раз сейчас что-нибудь может случиться, лишала Мари сна.

Она злилась на свекра, которому потребовалось так много времени, чтобы изменить свое мнение. Иоганн Мельцер хотел доказать ей, что он не из тех, кто танцует под дудку сына, и уж тем более невестки. Теперь наконец-то он опомнился и заказал по чертежам Пауля три машины. Преодолев первые трудности, связанные с новой конструкцией, на фабрике наконец-то приступили к изготовлению первых тканей. Мари каждый божий день прибегала на фабрику – отнюдь не для того, чтобы порадовать своего свекра, а чтобы оценить успехи и проверить качество материала. Тайком она уже начала разрабатывать для них простые, но в то же время красивые образцы рисунков. Было важно, чтобы они выглядели привлекательно, ведь надо было обойти конкурентов, обладающих большим опытом. С каким удовольствием она пыталась воплощать в жизнь свои идеи, внося свою посильную лепту. Если бы только Пауль был с ними…

Ах, она была слишком нетерпелива! Однако самым важным было то, что они снова обрели надежду. Продолжающийся спор между свекром и свекровью наконец был улажен. И хотя между Алисией и Иоганном Мельцером установились отнюдь не самые нежные отношения, они снова начали разговаривать друг с другом и вместе ужинать. Вечерами, когда Алисия с Мари сидели в салоне и пили чай, к ним присоединялась и Элизабет.

Иоганн Мельцер уединялся с книгой в спальне, заявляя, что ему и днем хватает шума и болтовни, ночной же покой – дело святое.

В коридоре уже слышались чьи-то торопливые шаги, внизу в зимнем саду тоже было шумно. Вероятно, прибыли первые гости, приглашенные на семейное торжество. Эльза спустилась вниз, чтобы помочь им раздеться. Да, с устройством лазарета в доме прибавилось хлопот. В ненастную погоду гости тащили в дом кучу грязи.