Хозяйка Мельцер-хауса

То, что он делал, словно чудовищный фейерверк, пронзило ее тело, она сжала зубы, чтобы не закричать. Он делал ей больно, снова и снова, не отступая, хотя она тихонько ныла, умоляя его прекратить. Бормоча какие-то русские слова, задыхаясь от напряжения, он достиг пика удовольствия и с глубоким вздохом упал на нее.

– Moja schena… моя жена… моя Х-ханна… я вернусь. Posle woinyj – когда закончится война.

Она лежала неподвижно, пока в рассеянном свете луны он исследовал содержимое рюкзака. Хлеб, ветчина, колбаса, кусок сыра – все это она стащила для него из кладовки.

Прихватила и бутылку французского коньяка, поскольку господин директор не удосужился закрыть винный погреб: он был довольно забывчив в последнее время, старый господин Мельцер. Белье, носки, ботинки и даже костюм с жилетом – все это она выкрала из шкафа Мельцера-младшего, он все равно был на передовой, и ему не нужны были сейчас эти вещи. Еще ей удалось умыкнуть фуражку и бумажник, в который она положила все свои деньги. Тридцать одну марку и двадцать три пфеннига.

– Ne ostoroschno – ты неосторожна. Они накажут тебя, Ханна.

– Это не имеет значения. Главное, чтобы ты добрался до Швейцарии. Оттуда ты сможешь вернуться в Россию. Ponimajesch? Schwejzarija… Rossija…

Он кивнул и стал стаскивать с себя одежду. Обнаженный, он стоял перед ней в серебристом свете луны. Ханна рассматривала его худое и жилистое тело, и он напомнил ей молодого гепарда, который уже напрягал мускулы, чтобы убежать. Вещи молодого господина были для него великоваты, но она предусмотрительно прихватила с собой ремень для брюк, а в носки ботинок затолкала газетную бумагу.

Она вытащила ножницы из внешнего кармана рюкзака и принялась подстригать ему волосы и бороду. Он подчинился ей беспрекословно, ни разу не шевельнувшись, только глядя на нее и улыбаясь. Это была нежная улыбка. Если бы он не причинил ей такой боли, она бы притянула его к себе и поцеловала.

– Krasiwyj mal’tschik, – произнесла она, гладя его короткие волосы. – Красивый молодой господин.

– Не господин, – возразил он. – Musch. Твой муж, Х-ханна. Я приеду, когда закончится война. Я клянусь.

Он взял у нее из рук ножницы и стряхнул волосы с воротника и пиджака. Затем он долго целовал ее, впиваясь языком ей в рот, но теперь она уже не испытывала от этого удовольствия. Когда он оторвался от нее, она заметила, что у нее во рту осталось несколько его волосков.

– Тебе нужно идти. Возьми рюкзак. Старые вещи оставь здесь, я их закопаю.