Хозяйка Мельцер-хауса

Фрау фон Хагеманн очень переживает за господина Винклера, ведь он тоже принимает во всем этом участие. Теперь он станет в Аугсбурге большим человеком.

– Кто, господин Винклер, этот управляющий детским домом? – удивилась Брунненмайер. – Он – и большой человек? Да это курам на смех!

Кухарка сварила свежий кофе, настоящий, зерновой, который где-то раздобыл лейтенант фон Клипштайн и преподнес Мельцерам в подарок. Прислуге, правда, доставался только второй розлив, но все равно это было намного лучше, чем отдающий чем-то затхлым солодовый кофе.

Словно соблазнившись приятным ароматом, на кухню заглянули Августа и Ханна – на короткий утренний перерыв.

– Что, кофе? – Августа с завистью наблюдала, как кухарка наливает в чистый кофейник кипяток. – Или это опять только для «дам из лазарета»?

– Это для господ, – буркнула Брунненмайер. – Передай-ка кофейник, Гумберт.

В кофейнике, из которого только что пили господа, на дне осталась гуща. В нем повариха сделает кофе для прислуги.

– А помните, как Йордан гадала нам на кофейной гуще? – Августа протянула Брунненмайер свою пустую кружку.

Эльза смущенно молчала. Наверное, ей действительно не хотелось, чтобы ей напоминали о таких глупостях.

– Это она нагадала на картах, – вспомнила Ханна. – И как знать, может, когда-нибудь все сбудется…

– А что там у тебя в кармане, Ханна? – поинтересовалась Августа. – Письмо, так ведь? От твоего красавца-любовника. Эх, повезло же тебе, что война закончилась. А то могла бы оказаться в тюрьме.

Ханна осторожно положила руку на карман фартука, из которого действительно выглядывал конверт. Ничто в мире не могло бы заставить ее открыть это письмо, только что пришедшее с почтой, прямо здесь, на кухне.

«Жаль», – подумала Августа; ох как ей хотелось узнать, что же в нем написано.

– Это ты проглотила тогда эту гадость от Йордан, но я этого не сделала. И слава богу, – продолжала она. – Йордан всегда продавала свои снадобья: уж и не знаю, сколько на ее совести таких бедняжек.

Она видела Марию Йордан вчера днем на Максимилианштрассе. Та вела на прогулку группу детей-сирот, там были одни девочки, маленькие и постарше.

– Они шли парами, держась за руки. И так послушно, как солдаты, только тише. А Йордан, старая карга, шла впереди…

Гумберт рассказал, что господин Винклер часто оставлял за главных своих подчиненных, поскольку сам ходил на собрания совета.

– У него столько сумасбродных идей, у этого господина Винклера.