Хозяйка Мельцер-хауса

Она знала только, что шелкопрядильная фабрика его родителей тоже переживает не лучшие времена, что во Франции немцев люто ненавидят за все, что они там сделали.

– И что ты теперь будешь делать? – спросила она. – Вернешься в свою семью?

Да, он им обязан. Несмотря на размолвку, родители будут рады видеть его в добром здравии. А все остальное образуется. Он уже написал им и сообщил о своем приезде.

Китти не могла придумать, что сказать на это. Он, конечно, не тосковал по родителям, иначе не остался бы в Аугсбурге на несколько месяцев, а вернулся бы сразу во Францию.

– Значит… – Она запнулась, почувствовав вдруг комок в горле. – Значит, мы видимся сейчас… в последний раз?

Ее голос прозвучал тонко, почти жалобно. Его черные глаза, казалось, расширились, он пожирал ее взглядом, ласкал, целовал, его глаза говорили ей, как он любит ее, как тоскует по ней…

– А ты бы этого хотела, Китти?

Она сглотнула, провела рукой по волосам, потом по лицу.

– Нет, – прошептала она. – Я хочу, чтобы ты остался, Жерар…

Все произошло так, как и должно было произойти. Два шага, и она оказалась в его объятиях, прижимая его к себе, рыдая у него на груди, умоляя не оставлять ее. Она замолчала только тогда, когда он прильнул к ее губам. Его поцелуй был чудеснее, чем она представляла в своих мечтах. Он был новым и совершенно незнакомым, полным страсти и в то же время сдержанным, горьким и бесконечно нежным.

– Ничего не выйдет, сердце мое, – прошептал он ей на ухо. – Никогда еще я не был так близок к тебе, как сейчас, Китти. Никогда я не любил тебя так сильно, как в эти месяцы, когда ты была для меня недосягаема. Но у нас нет шансов. Не сейчас, когда война отравила души людей ненавистью – в твоей и в моей стране…

Она прижалась к нему, вдыхая его запах, такой знакомый и в то же время такой новый для нее, провела пальцами по его волосам, потом мягко и нежно по линии его бровей.

– Нет, – возразила она. – Никого в моей семье не испугает то, что ты француз. Особенно Мари, она управляет делами фабрики вместе с Клиппи. Ты разбираешься в шелковых тканях и сможешь работать у нас.

Она почувствовала, как его тело задрожало. Он смеялся над ней, но она-то говорила серьезно. Разве это не прекрасная идея? Жерар в качестве второго директора ткацкой фабрики Мельцера.