Хозяйка Мельцер-хауса

– Калекой ты вряд ли послужишь отчизне. Лучше бы подлечился.

Тиммерман запихнул в себя несколько ложек и подвинул свою тарелку Кернеру. Тот, вытаращив от удивления глаза, тут же смолотил дополнительную порцию.

– Через пару дней все будет нормально. Я же могу подняться, значит, ничего не сломано. Не хочу в лазарет, ведь впереди Верден.

Гумберт выронил ложку, комок бурой массы упал на скамью, и на него тотчас набросилась собака.

– Что, на Верден? – едва слышно произнес он.

– А ты разве не слышал? Ах да, ты же не пил с нами вчера, а спал.

Пока это только слух, но такие слухи, как правило, оказываются верными.

Гумберт почувствовал, как содержимое желудка поднялось, готовое изрыгнуться. Он быстро встал, споткнувшись о собаку, которая отиралась рядом, дернул дверь и прямо под проливным дождем побежал к навозной куче. Его блевотину жадно проглотил пес.

Дрожа от холода, он еще долго стоял у крестьянской избы под выступом черепичной крыши – с застывшими от ужаса глазами.

Однажды они уже видели раненых, которых везли в Антверпен, в лазарет. Гумберт тогда на секунду выглянул в окно: да они были скорее мертвыми, чем живыми, все с перебинтованными головами, а у одного вместо руки был забинтованный обрубок.

«Под Верденом будет решающее сражение, которое приведет к победе, – сказал как-то унтер-офицер Крюгер. – Если мы возьмем крепость в Вердене, значит, выиграем войну».

Но Гумберт уже больше не верил в подобный бред. Уж слишком часто приходилось слышать о решающем сражении, о внезапном нападении, об англичанах, которых так легко заткнуть за пояс, о трусливых французах, о русских, которые вообще не умели воевать.

Гумберт уже видел, как взрываются снаряды, оставляя широкие воронки в земле, и как они разрывают на куски людей и зверей. Это было еще до линии фронта. Юлиус Кернер, этот урод, рассказывал ему про окопы, где солдаты жили в грязи вместе с крысами и мышами. А когда он заметил, что такие рассказы наводят на Гумберта панический ужас, то начал третировать его своими историями почти каждый вечер, когда они компанией пили и курили. Якобы в окопах жрали жареных крыс, когда не подвозили провиант, иной раз и сырых, если не было дров, чтобы разжечь костер… Яков Тиммерман сказал ему тогда, что все это выдумки, которым Гумберт не должен верить, но когда тот воображал, как сидит в тесной дыре среди крыс, он чуть не падал в обморок.