Хозяйка Мельцер-хауса

Старик что-то пробурчал, ехидно засмеялся, уцепился еще крепче и потянул за юбку. Гумберт потерял равновесие и грохнулся, ударившись спиной о какой-то твердый предмет, однако не почувствовал боли, а только одно невыразимое отвращение. Старик набросился на него, крякнул, засмеялся, дернул его за рубашку, ища своими грубыми пальцами что-то, чего не было. Он сердито проворчал и начал шарить под юбкой, желая ощупать ноги мнимой девицы. Тут Гумберту наконец удалось схватить насильника за волосы. Старик дико вскрикнул, Гумберт рванул его за ноги так, что колени уперлись ему в живот.

Старик взвыл и, шатаясь, отступил назад. Ругань и оскорбления, изрыгаемые им, Губерт не понял. Тем не менее они были достаточно громкими, чтобы привлечь сюда других обитателей поместья.

– Wie is daar? Juul!

Гумберт собрался с духом и, подобрав подол, рванул из своего убежища в парк. Он остановился за раскидистым кустом можжевельника: надо было затянуть эту дурацкую юбку. Какая сумасбродная идея – переодеться женщиной.

Корсетная шнуровка, держащая пояс юбки, ослабла, а чтобы стянуть ее, нужно было развязать узел, что было довольно затруднительно. Кроме того, он порвал вырез рубашки, а прикрывающий плечи платок потерял во время перепалки.

Он испуганно вздрогнул и, оглядевшись, понял, что за ним наблюдают. Две молодые женщины в крестьянской одежде стояли недалеко от можжевельника, поставив в траву жестяные бидоны, и с веселым изумлением наблюдали за его потугами. Его мгновенно пронзило осознание того, как же нелепо он выглядел – в разорванной юбке и сбившемся на голове чепце.

Он поспешно ретировался за куст, чем вызвал взрыв звонкого смеха. «Как ужасно, – подумал он с содроганием. – И как ужасно неловко». Он поправил злосчастный чепец, затянул юбку как смог и задумался, что же теперь делать. Старика он остерегался: тот скорее всего убил бы его, если б смог. Женщины, напротив, казались ему благодушно настроенными, и хоть они и смеялись, но не боялись его. Интересно, что у них в бидонах? Скорее всего, молоко. Свежее жирное коровье молоко. А где молоко, там и сливочное масло. И сыр. Может, и хлеб, и жареная курочка? Несмотря на только что пережитый ужас, он почувствовал, как у него заурчало в желудке. Со вчерашнего утра во рту не было и маковой росинки.

Стоя невдалеке от своего укрытия, Гумберт слышал, как старик причитал и ругался, а женщины спрашивали о произошедшем, удивляясь и смеясь своими звонкими голосами.