Только характер тяжелый, оттого бобылем и живет. Уж сколько на него молодух и вдов заглядывались, а ни одна по сердцу не пришлась. – Посмотрела на меня с хитрецой.
А мне-то что? Разве есть дело до чужой личной жизни?
– Передайте Григорию Михайловичу, как вернется, что я поговорить хотела. Пусть найдет меня.
– Отчего ж не передать? Передам, – закивала Капитолина. – Вот, как вернется, так сразу и передам.
А я-то поверила, что действительно передаст. Но ни на следующий день, ни на неделе бирюк так и не объявился.
Маг еще пару раз ходил в лес, но больше волков не нашел, даже следов. Зато помощников его будто сглазили. Денщик в капкан угодил, на волка поставленный. Бедняга лишился подвижности, пока глубокие, до кости, раны не зарастут. Магичил Якоб Иванович умело, но только не по лекарскому делу. Кровь остановить смог – этому каждого в академии учили, подстегнул процессы регенерации, а дальше оставалось только ждать, пока раны не заживут естественным образом. Кучер с отравлением до отъезда промаялся.
Четыре дня из деревенского туалета не выходил, распугивал ребятню страшными звуками. Вдобавок, соседские лопухи под корень ободрал. Вот и пришлось господину Полуэктову одному управляться, а о волчьей охоте забыть.
Зато Якоб Иванович массу полезного для деревни сделал. Заклинания сохранности на амбарах обновил, от жуков и грызунов защиту наложил, зарядил бытовые амулеты.
Я и не заметила, как в трудах и хлопотах пролетела неделя. Сначала продукты, скотину и инвентарь по семьям распределили.
Шехнин дневал и ночевал на заводе, монтируя оборудование. А тут как раз и караван купца Филаретова пожаловал с грузом свеклы. Точно к первому запуску паровой машины после ремонта подгадал. Радости было, волнений, переживаний! Я чуть не заплакала, когда мне торжественно поднесли сахарную голову – конусообразный брусок кускового сахара весом не меньше пяти килограмм. Таким его поставляли на продажу.
Как тут не устроить по этому поводу праздник? Это ведь событие! Значимое.
Для меня и господина Шехнина, у которого залегли темные круги под глазами, но сам он светился таким довольством, что словами не передать. Справился! Запустил завод. Теперь можно и о производстве конфет думать! Работы еще непочатый край, но первый, трудный шаг сделан. И для деревенских работающее производство означало сытую жизнь. Как тут не радоваться?
Вновь на улицу вынесли столы, достали разносолы, нажарили мяса, господином магом на охоте добытым.
