Хозяйка усадьбы, или Графиня поневоле

– Так далеко улетел этот медведь, что я его не нашёл, вот какая во мне магическая сила!

– А вот я чувствую, что сил немного, – скептически произнёс лекарь.

– Чушь говорите. Вы не должны чувствовать никакой магии. Я все силы в удар вложил, – парировал судья. – Проверьте ещё раз.

– Господа, из одежды только форма для слуг, – невозмутимый Константин возник в дверях, держа в руках чёрный костюм.

– Стыд-то какой, – пробормотал Алексей Аркадьевич, но быстро встал и прошёл за слугой переодеваться.

– Теодор, что это сейчас было? Василий Михайлович точно в комнате? – прошептала, не отводя от зверя взгляда.

– Там он, куда денется, – ответил фамильяр. – Доктор, вы бы навестили нашего больного, осмотрели, как он себя чувствует, а потом и к столу отужинать пришли, – Теодор отослал лекаря к оборотню.

– Темнишь, Теодор, ой темнишь, – мне показалось, что зверь недоговаривает. Но если это был Василий, то судья ни в коем случае не должен узнать о нём.

– Ольга Ивановна, душа моя, позвольте отклоняться и, взяв вашу карету, отправиться домой.

Не престало приличному господину в такой одежде перед леди находиться, – через какое-то время в дверях, но стоя за спиной слуги, произнёс пострадавший судья.

Я же, рассыпаясь в извинениях за то, что в моём лесу водятся такие кровожадные медведи, мечтала лишь об одном – чтобы Колокольников побыстрее уехал.

Под конец, пообещав судье, что завтра же усилю отряд охотников, пожелала бедолаге удачного пути.

– Ничего не понимаю, – произнёс через время лекарь, усаживаясь за стол.

– Когда я уходил, оборотень был в порядке, а теперь вновь пришлось сбивать жар и напитывать магией. Ольга Ивановна, извините, но те два артефакта, что я сегодня потратил, нужно или наполнить в источнике, или купить новые, – Бабушкин пожелал всем приятного аппетита и приступил к ароматному супу, я же перевела на Теодора гневный взгляд, который не обещал ему ничего хорошего.

Не допив остывший чай, я поднялась из-за стола. Попрощалась с лекарем, пожелав тому приятного вечера, быстрым шагом отправилась к Василию.

В душе одновременно бушевали две эмоции: благодарность и злость. Благодарность за то, что вступился за мою честь, а злость за то, что так глупо полез в драку, не поправившись полностью. Я почему-то была уверена, что именно Василий Михайлович был виноват в произошедшем.

Глава 22. Госпожа, а ярмарка?

Я готовилась ко сну, день был насыщен на события, и я устала. В комнате крутилась Алёна, расправляя кровать и раскладывая ночную рубашку.