Хозяйка усадьбы, или Графиня поневоле

А вы спросите его. Редко какой маг может приручить охранного зверя. Но если это получается, то вы можете с ним разговаривать.

– Принял, – прошептала я, несмело протягивая руку. Ладонь дрожала, пока я отводила шерсть с огромных жёлтых глаз. – Почему они такие большие? Особая порода или много удивлялся в своей жизни? – я перевела взгляд со зверя на доктора.

Он рассмеялся и пояснил:

– А это вы таким напридумывали его в своей голове. Перестаньте его бояться, и он сможет стать милым и пушистым зайкой.

Значит, именно в этот момент вам нужен такой защитник, чтобы чувствовать себя увереннее.

   – Как тебя зовут, пёсик? – я посмотрела в огромные круглые глаза. Таких у собак точно не бывает.

– Теодор, – не открывая пасти, произнёс зверь.

– Вот и познакомились, – доктора совершенно не удивлял говорящий огромный зверь. – Теодор, – он обратился к другу человека. – Твоя хозяйка в большой опасности, поэтому нам нужно знать, что ты носишь с собой в пространственном кармане. Документы, золото, возможно вещи? Покажешь?

– Если хозяйка прикажет, то покажу, – он кивнул лохматой головой.

– Покажи, пожалуйста, для меня это очень важно, – подтвердила слова Льва Марковича.

И тут как посыпалось из воздуха, можно сказать, что всё, что когда-либо может пригодиться даме в пути. От заколки до платья, от обуви до шикарного зеркала в пол. Как я радовалась, что оно приземлилось на груду одежды и не разбилось.

А я и правда оказывается богата, последними упали на пол окованный железом сундук и стопка перевязанных алой лентой бумаг.

– Спасибо, Теодор, – ошарашенно произнесла я, поднимая последнее, что выпало. – Будь добр: убери все обратно, оставь лишь вдовий наряд, – видя, что даже пёс не понимает, о чём я говорю, пояснила: – Чёрное платье, шляпку в тон с вуалью и чулки с туфлями. Скажи, а что в сундуке? – любопытство взяло верх, заставив меня поинтересоваться.

– Золото, серебро и немного медных монет, – сухо ответил тот.

– Уф-ф… Голодать не придётся, – не успела я закончить говорить, как малыш закряхтел и громко заплакал.

– Ах ты, мой маленький, – я быстро развернулась, позабыв о присутствующих, и с умилением посмотрела на сына. – Кушать захотел? Сейчас вкусное молочко попьём, извини, что «козье», но как получилось. Вырастешь – обязательно выскажи своё негодование доктору, что принимал роды. Да, вот так, за маму, за дедушку, за тётю Леру, что заставляла меня сидеть со своим сыном.