Хозяйка закрытого города

Когда на горизонте показались дома, я решила, что мне привиделось, но чем ближе подходила, тем отчетливее могла различить отдельно стоящие здания. Высокие, в три, а то и в четыре этажа постройки стояли близко друг к другу. Узкие улочки были наполнены людьми, жители города гуляли и веселились, вероятно, в столице сегодня выходной или праздничный день. У одного из домов плясали и пели музыканты, так виртуозно играя на скрипке, что я заслушалась. С улыбкой наблюдала за совсем молоденьким парнишкой, он подзывал людей и показывал на деревянный бочонок, в котором на самом дне валялись всего две медные монеты.

Я смотрела на артистов, и в голове вихрем проносились мысли, никак не желая сформироваться в одну, правильную… Где достать денег? Да вот же!

Уже решилась на то, чтобы попроситься в компанию музыкантов, чтобы заработать хоть на булку и стакан чая, благо, петь я умела, как вдруг парни замолчали, переглянулись и бегом покинули улицу.

Обернувшись, заметила двоих мужчин в темно-зеленой форме с вышитыми вензелями на груди — полицейские.

Или как говорил Нэт — стражи порядка?

Такие как они, никогда не внушали мне столько страха, как сейчас. Один из них внимательно присмотрелся ко мне, что-то сказал второму и указал пальцем в мою сторону. Вслед за ними на меня стали оборачиваться и прогуливающиеся мимо домов люди, так что мне хватило всего доли секунды, чтобы понять — надо бежать отсюда.

Я сорвалась с места, собрав в себе остатки сил, пробежала через арку между домами и попала во двор, где хотя бы росли деревья и кусты.

Затеряться среди них не представлялось возможным, поэтому я побежала дальше. Нога стала болеть еще сильнее, дыхания не хватало, и, проскочив несколько узких улочек, я свалилась за углом одного из домов. Здесь рос вековой дуб с пышной кроной и толстым стволом, вот за него и спряталась. Зеленью не была богата и столица, но здесь я увидела хоть какие-то посадки, не то что в том городе.

Стражи, наверное, давно отстали, а может, и вовсе не гнались — я посидела еще несколько минут и высунулась из укрытия.

Впереди дома расступались, и виднелась площадь, оттуда доносились громкие разговоры, но отчетливее всего я услышала «Горячие пироги, газеты, лимонад!». Одна только мысль о пирогах сводила с ума, рот наполнился слюной и, как завороженная, я пошла на голос.

Во рту уже третьи сутки не было ни крошки — до того, как я умерла, у меня был разгрузочный день на воде.