Хозяйка закрытого города

Круглые столики стояли на приличном расстоянии друг от друга, но мужчина все равно выбрал самый дальний, находящийся в углу. Официантка принесла меню — две картонки соединенные между собой, два бокала воды и остановилась рядом, в ожидании.

Я взглянула на список блюд, надеясь увидеть картинки. Местной кухни не знала, не хотелось бы пробовать каких-нибудь устриц или говяжий язык в блюде с замысловатым названием. Но все оказалось гораздо проще.

— Мне пожалуйста картофель с сыром и чесночным соусом, стейк из свинины и ягодный морс, — попросила я, и отложила меню.

Наверное уже не в первый раз задалась вопросом — почему я знаю язык этого мира? Почему говорю на нем, читаю… а могу ли писать?

Барт взял то же самое, и в ожидании заказа мы сидели молча. Мужчина скучающе рассматривал как лошадь за окном пожирает цветы в клумбе, а я размышляла о местной письменности.

— Барт… Почему я говорю на вашем языке?

— Потому что мир стер воспоминания о тебе на Земле, наделил тебя новыми способностями и притащил сюда.

— Вот так.

Тебя там больше не помнят, словно никогда и не было.

Я непонимающе уставилась на мужчину. Он это серьезно? С одной стороны это радовало — мои друзья и родные не будут убиваться от горя, а с другой… Меня словно никогда и не было. Все, кто меня когда-то знал продолжают жить своей жизнью, а я нахожусь вот здесь.

В этот момент внутри что-то оборвалось, тоска по дому перестала быть такой острой и словно дышать стало чуточку легче.

— Нет, наверное. На Земле был мой дом, но если он меня не помнит… У меня больше нет дома.

Я ничего не ответила. Принесли заказ, с жадностью проглотила все что лежало на тарелках, запила невероятно вкусным морсом и почувствовала, что глаза начинают слипаться. Полусонная добрела до повозки, меня снова взял к себе на колени Барт, и стоило мне только прижаться к его груди как сознание уплыло в темноту. Слишком тяжелые были последние ночи, слишком голодная я была. А еще ни на секунду не могла расслабиться и почувствовать себя в безопасности ровно до того момента, как руки сильного мужчины оказались на моей спине.

Он обнимал меня бережно, словно хрупкую вазу, легко нажал ладонью на мою голову и она упала на его плечо.

Приходила в себя постепенно, сначала открыла один глаз, потом второй. А потом подскочила и больно ударилась головой о крышу повозки.

Каких-либо связных слов я произнести не могла, только тыкала пальцем в темноту за окошечком.

— Тебе нужно было поспать, не хотел будить, — сонным голосом сказал Барт, зевнув.