Хозяин урмана

Примерно в километре от того места, где мы находились, склон заметно поворачивал к северу, а дальше на восток продолжался только метров через пятьсот-шестьсот. Вполне вероятно, что я увидел устье того самого распадка, о котором писал Крашенинников. Во всяком случае, проверить нужно было обязательно.

Я вернулся к жующему Ракитину.

— Заканчивай набивать утробу. Я, кажется, нашел дорогу.

— Что именно? — спросил Олег без интереса, хрустя галетой.

— Похоже на тот самый распадок, что описан в «тетрадях»…

— Ну, надо же, как нам везет!

— Не язви.

— Или придется заново начинать поиски!

Ракитин поперхнулся галетой и замолчал. Я же, глотнув воды, решительно зашагал к распадку.

Тропа обнаружилась именно там, где я и ожидал. Причем она была весьма хорошо натоптана — видно, пользовалась популярностью по сей день. Это обстоятельство меня ничуть не удивило, ведь, судя по карте, другого удобного пути на перевал не было.

— Мы что, марш-бросок выполняем?! — возмутился наконец Олег, оказавшись на тропе.

— Ладно, — неохотно согласился я, хотя меня так и распирало от азарта. — Десять минут тебе на потраву.

— Да куда ты гонишь-то?!

— Сегодня ночью — полнолуние, белая луна, Ак-кай, поместному. Если камланию суждено состояться, то именно сегодня.

— Дай-то Бог!.. Но ты готов рисковать, зная, что возможно совершение тяжкого преступления, а ты в состоянии его предотвратить?

— Димыч, не дави на меня! — Ракитин глубоко затянулся и даже зажмурился от удовольствия.

— А человеческая?.. Ведь младший Урманов идет сейчас за своим старшим братцем, как агнец на заклание.

— Он что же, до сих пор ничего не заподозрил?

— Нет. В том-то и дело, что Антон точно знает, что собирается сделать Геннадий. Только он никогда не поверит, что родной брат способен принести его в жертву древнему богу.

— Все-все, убедил, сейчас двинемся.

Я посмотрел на солнце, едва проглядывающее сквозь заметно уплотнившиеся облака.

— До захода осталось часов пять. В горах темнеет быстро…

Когда мы вышли к долине за перевалом, поросшей высокими травами и березняком, небосвод уже начал наливаться сумеречной тяжестью.

По моим прикидкам, нам оставалось пройти не так уж много — километра три, не больше. Сбиться с дороги я теперь не боялся. Долина была неширокая, без ответвлений.