Хозяин урмана

— Ну, студент, далёко ли отсюда до твоего скита?

— Напрямую — верст десять…

— …а по тропам десятка три наберется, — с усмешкой ответил Сукнов.

— Отчего ж по тропам? — прищурился Колобов, жуя травинку.

— Короткая дорога — не всегда самая близкая.

— Ну-ну, — урядник наклонился к самому уху пленника. — Заведешь не туда — первым похороню, — почти ласково сказал он.

Поднялся и направился к остяку, боязливо поглядывавшему в их сторону.

— Все дрожишь, паря?

— Помирать не хочется, дядь Никита, — выдохнул Кёлек, косясь на Сукнова.

 — Погубит нас Хозяин!..

— Так, может, обряд сотворишь?

Остяк встал и двинулся в ельник, в сторону ручья.

— Помощь нужна? — кинул ему вслед Колобов, но парень только головой покрутил.

Отсутствовал он часа два. Казаки успели сварить и съесть целый казан ячневой каши с салом, и кое-кто уже достал кисет и трубку, собираясь провести ближайшие четверть часа за приятным занятием. Но урядник оказался суров и неумолим.

— Никаких перекуров! Дым в лесу за версту учуять можно.

— Так ведь костер-то палим…

— Костры все жгут.

А табачный дух здесь в диковинку!

В это время и вернулся Кёлек. Выглядел он слегка взбодревшим, даже легкая улыбка осветила его смуглое скуластое лицо, когда встретился взглядом с Колобовым.

— Ну как, получилось? — улыбнулся и урядник.

— Вэр лавыл сделал, — кивнул остяк, — вода ответила, трава ответила, белку видел.

— Белка — глаза и уши Хозяина.

— Молодец, Кёлек! — Никита похлопал его по плечу и обернулся к остальным: — Подъем! Выступаем…

Беда случилась ночью.

Только сменилась вторая стража и глубокий сон сморил даже самых чутких и опытных, как грохот штуцера разорвал лесную тишину. Повскакали все разом. Но Никите потребовалась целая минута, чтобы разобраться в причине суматохи.

Стрелял Степан Бутырка, один из двух сторожей. Один, потому что его напарника нигде не было видно.

— В кого стрелял? — холодея от предчувствия, строго спросил урядник.

— В него… ну, в скитника энтого!.. — У Степана заметно дрожали руки, сжимавшие разряженный штуцер.

Колобов мгновенно развернулся к сухостою, возле которого уложили спать пленника, предусмотрительно привязав к стволу тайным казацким узлом. Сыромятный ремень, вернее, его обрывок, валялся на месте, а Сукнов исчез.

— Что за черт?! — Никита быстро осмотрел ремень: он не был развязан или разрезан, толстая кожа оказалась перегрызена!

— Святые угодники!.. — ахнул кто-то за его спиной.

— Ну-ка, дай, погляжу, — опустился рядом на корточки Головастый.