Хозяин урмана

Мы, конечно, фиксируем его передвижения, слушаем кое-какие разговоры. Но этого недостаточно. А между тем Беров определенно что-то затевает. И нам очень нужно узнать, что именно…» «Не понимаю, как мой поход в тайгу может вам помочь? — пожал я плечами. — Разве что…» — «Вы все правильно поняли! Мы в вас не ошиблись. Это радует и вселяет определенную уверенность в успехе… Если все получится, Дмитрий Алексеевич, вы найдете своего друга, а мы — раскроем тайну древнего культа и выведем кое-кого на чистую воду.

По-моему, честная сделка?..»

Я все же сказал, что должен подумать. Аркадий согласился подождать сутки, и мы расстались.

Маша, конечно, уже спала. Я не стал шебаршить по спальне, опасаясь разбудить мою любимую, а улегся в зале на диван. Тут-то мысли меня и одолели. А еще — сомнения. Например, стоит ли советоваться с Олегом? Ведь он тоже занимается поисками пропавших геологов, и не поделиться с ним полученной ценной информацией выглядело бы не по-товарищески. С другой стороны, федералы очень не любят посвящать в свои дела лишних людей и наверняка возьмут с меня какую-нибудь подписку.

А что, если я прямо сейчас вот позвоню Ракитину и перескажу беседу с этим Аркадием? Он же не предупреждал меня ни о чем? Значит, формально я имею право… А вот и нет! Ясен пень, что рассказать-то я Олегу могу, только наверняка тогда Аркадий и его контора откажутся со мной дальше сотрудничать, да еще какую-нибудь «козу» подстроят в отместку. И с чем я останусь?. . Блин! Как же все это муторно и дурно пахнет!..

В конце концов измученный борьбой между долгом и совестью, я забылся под утро беспокойным сном и впервые за много лет не услышал будильника.

Николай Анатольевич проснулся внезапно. Было стойкое ощущение, будто кто-то крикнул на ухо шепотом: «Вставай, опасность!» Артюхов матюгнулся про себя — приснится же такое. В бытовке было тихо, если не считать посапывания помощника, Васьки Ведунова. Что же его все-таки разбудило?..

Артюхов медленно оглядел тесное помещение.

Сквозь прикрытое «москиткой» окошко просачивался мутный свет, какой наполняет лес перед рассветом. Вернее, еще не свет, но уже не тьма. Теней от такого света не бывает, а предметы различимы. Хотя все вокруг выглядит плоским и черно-белым — как в интравизоре.

Николай Анатольевич еще раз прислушался к дыханию помощника — не понравилось, как тот сопит, уж больно старательно выводит. А если притворяется, то зачем?..