Хозяин урмана

Пока завтракали поднадоевшей уже похлебкой из тушенки, небольшого количества грибов, что собрали по дороге, и дикого чеснока, я прокручивал в голове ночной разговор с Александром, пытался вспомнить все подробности, детали обстановки, и вдруг понял, чего не хватало в облике моего бывшего друга — того самого амулета, о котором он рассказывал! А ведь Сашка говорил, что именно амулет каким-то образом способствует пресловутой трансформации человека в… это древнее существо. Не знаю даже, как его называть! Не висела эта хрень у Сашки на шее! Точно! Но тогда, может быть, ее у него и нету? Стоп! А в тайнике в кабинете разве не она хранилась?.

Я не заметил, откуда в моей руке очутилась кружка с чаем, а в другой — кусок мурцовки.

Безумная мысль: отыскать опасную захоронку и попытаться спасти Сашку Богомола от ужасной доли занозой засела в башке. Я на автомате выхлебал чай, загрызая его мурцовкой и не чувствуя вкуса. И вдруг заметил, что Михаил весьма внимательно на меня смотрит.

— Ты чего? — попытался сосредоточиться я на внешних обстоятельствах.

— Я в норме. А вот ты, по-моему, нет. — Сотников встал и пересел поближе, тоже взял кружку с чаем. — По-моему, с тобой что-то произошло во время ночного дежурства, но ты не хочешь об этом говорить.

«Надо же, какие мы проницательные!» — фыркнул я про себя, а вслух сказал как можно спокойнее:

— Ночью, Миша, у меня родилась одна прелюбопытная мыслишка. Поскольку мы скит нашли, но Александра здесь нет, то давай-ка пошукаем тут как следует — вдруг да найдем то, за чем сюда Беров своих ребят гонял?

— Мысль интересная, — кивнул Сотников, прихлебывая чай.

— Придумаем. По мне, так война план покажет.

— Если найдем, действительно может война начаться.

— А у меня, если хочешь знать, давно уже руки чешутся кому-нибудь ряшку начистить!

— Адреналин девать некуда?

— А хоть бы и так! Пошли! — Я отставил кружку и вскочил. Михаил тоже поднялся. — Эй, братва, — зычно рявкнул я, — есть предложение учинить тут небольшой шмон.

«Братва» не возражала, и вскоре мы, разделившись парами, приступили к обыску ветхих построек. В том, что они ветхие, я убедился почти сразу, когда попытался выбить дверь одной из них. Мой уширо-гери был великолепен! Но старая дверь давно пережила свой бренный срок и превратилась в труху в первую же секунду, так что я только чудом не растянул себе промежность, не удержав равновесия и едва не сев на «шпагат», как балерун.