Хозяин урмана

«Ну, ограбление, ну, музея — и что?» — скажет наш придирчивый читатель. И будет прав! Ограбление — это не новость, это не пища для ума. Интерес представляют обстоятельства дела, участники события, мнения разных сторон.

Колобок сделал многозначительную паузу.

— Да-да, конечно, — поспешно отреагировал я, надеясь, что правильно.

— Вот вы и займитесь этим, — заключил шеф.

— Буквально. Разберитесь: кто, каким образом, с какой целью… Не мне же вас учить!

Разумовский снова пристально уставился на меня, словно взвешивая мои кондиции, и я, сделав решительное лицо, поспешил ретироваться из начальственного кабинета.

Вернувшись в редакцию, я налил себе полную чашку уже остывшего чая и залпом выпил. Потом в три приема сжевал бутерброд и снова наполнил чашку. В комнате присутствовал лишь Дон Теодор и наблюдал за моими действиями с видимым интересом. Когда я принялся за второй бутерброд, Федя глубокомысленно изрек:

— Заедание стрессов калорийной пищей ведет к ожирению.

— Наедаюсь впрок, — пояснил я. — Как верблюд.

— Вообще-то, они пьют впрок, а не едят. Наедаются хищники. Потому что не знают, когда им в следующий раз улыбнется удача на охоте.

— Образованный. Я так понимаю, тебе дали задание. И не из легких.

— Ограбили краеведческий музей. И мне надо разобраться что да как.

— Ага. Независимое журналистское расследование.

— Как минимум, колонка в «уголовке». А это — тысячи три знаков. Не хило! — заключил Дон Теодор. — Если понадобится моя помощь, звони, — он перебросил мне свою визитку.

— Я даже не знаю, с чего начать! — возопил я в отчаянии.

— Спокойно, сэр, эмоции вредны. Особенно в таком деле, как независимое расследование.

— Сможешь. Начни… как это у вас, медиков?.. собирать анамнез. То есть пойди в музей и покрутись там, расспроси людей, поговори со следователем.

— Спасибо, Федор. — Я искренне пожал ему руку. — Ты вселил в меня надежду — аналогия удачная.

Рассовав по карманам казенный диктофон, блокнот, визитки и пару бутербродов, я покинул редакцию.

Летний день уже разгулялся вовсю, но жары не обещал.

Солнце лишь выглядывало в просветы кучерявых облаков, разливая по улицам приятное тепло. До музея я решил добираться пешком, чтобы собраться с мыслями и настроиться на нужный лад. Полчаса по освеженным ночным дождем улицам, под сенью тополей и кленов — это куда приятнее, чем тряска в переполненной «маршрутке» или медленная езда в сонном, как улитка, троллейбусе.

Богатое воображение рисовало мне картины одну заманчивей другой.