Хроники Амбера. Книги 1 - 13

Но когда она смерила меня хищным, оценивающим взглядом, я понял, что она мне не нравится.

— Оберон, это Блэйзе, — сказала Фреда.

В голосе ее появились отчетливые ледяные нотки. Очевидно, мы испытывали к этой женщине одинаковые чувства.

— Представляем друг друга? — раздался за спиной у Блэйзе веселый мужской голос. — Что, у нас кто-то новенький?

Мужчина шутливо подтолкнул Блэйзе, улыбнулся в ответ на ее негодующий взгляд и проскользнул мимо нее, словно красный вихрь.

— Эйбер? — спросил я, изумленно уставившись на него.

Он был одет в точности так же, как на карте, — весь в красном с головы до ног.

— Совершенно верно! — Он рассмеялся, шагнул вперед и крепко пожал мне руку. — А ты, я полагаю, давно потерянный Оберон…

— Именно. Зови меня Обере.

— Если не возражаешь, братец, я тебя спасу от этих старых клуш.

И он подтолкнул меня к стене — точнее, к ручной тележке, уставленной бутылками с разнообразными крепкими напитками.

Я взглянул поочередно на Фреду, Пеллу — ну, и на стоящую за ними Блэйзе.

— Не желаете присоединиться? — вежливо спросил я.

— Эйбер знает, что я люблю, — отозвалась Блэйзе. Похоже, она все еще слегка дулась.

— Яблочное бренди, — с усмешкой произнес он и подмигнул мне. — Фреде с Пеллой — красное вино. А тебе, братец Оберон?

Опять этот «братец». Почему они называют меня так? Я совсем уж было хотел спросить, но вместо этого сказал:

— На твое усмотрение.

— Виски? Неразбавленное?

— Прекрасно. Для нынешнего дня — в самый раз.

Эйбер проворно наполнил бокалы, а я их раздал.

Все уселись полукругом вокруг тележки с напитками. Пелла с Фредой болтали о каких-то неведомых мне людях, Блэйзе делала вид, будто внимательно их слушает, а Эйбер рассматривал меня сквозь бокал. Я пригубил свое виски и ответил ему таким же взглядом.

— Хорошее виски, — сказал я.

— Оно доставлено из одной удаленной Тени, ценой великих усилий и риска… Я лично его доставил. Лучшее виски, какое мне когда-либо встречалось.

— Можешь поверить ему на слово, — подала голос Пелла.

 — Он бродит по Теням больше любого из нас. И всегда возвращается с чем-нибудь вкусненьким.

— Все ради тебя, милая сестра! — рассмеялся Эйбер. А затем он вскинул бокал, словно собираясь провозгласить тост. — За короля и семью!

Все прочие последовали его примеру.

— За Дворкина, который меня спас, — сказал я. И лишь теперь я заметил наши отражения в длинном зеркале, висящем на дальней стене. Я был выше любого из присутствующих на голову; затем шли Эйбер и Пелла.