Хроники Амбера. Книги 1 - 13

Уж не знаю, почему, но ты мне сразу понравился. Ты не похож на прочих наших родственников.

Я прекрасно понял, что он имел в виду.

— Они ведут себя очень сдержанно и церемонно и постоянно боятся сказать или сделать что-нибудь не то.

Я такого навидался в Илериуме: ровно так вели себя аристократы при дворе короля Эльнара.

— По рассказам отца, мы с Фредой решили, что ты окажешься вторым Локе. Ну, такой весь из себя солдат, которого ничего на свете не интересует, кроме войны и политики. Но ты ни капли не похож на Локе.

Локе я бы никогда не доверил мыть мои кисти. Тебе же, милый братец, может, и доверил бы.

Я почесал в затылке.

— Что-то я не уверен, как это следует понимать, — признался я. Мыть его кисти? Что бы это значило?

— Конечно же, как комплимент! Хорошая кисть — лучший друг художника. Куда более ценный, чем вино или женщины, — и куда более дорогой.

— Чтобы кисть ценили выше женщин? Да быть такого не может!

— Ну, по крайней мере, больше тех женщин, каких можно найти в Джунипере.

— Тогда спасибо за комплимент.

— Почему-то я воспринимаю тебя как друга, — сказал Эйбер. Взгляд его внезапно сделался каким-то отстраненным. — Как будто я тебя знал всю жизнь, но мы слишком долго пробыли в разлуке, и теперь нам нужно друг к другу притереться. Тебе знакомо это чувство?

— Еще как, — отозвался я. Я понимал, что пытается сказать Эйбер. Я и сам испытывал в точности такие же чувства к нему и Фреде. Мне было хорошо с ними.

Но я решил сменить тему беседы.

— Так что, Локе другом не назовешь?

— Он дружелюбен лишь тогда, когда считает нужным — то есть когда ему что-нибудь от тебя нужно.

С месяц назад, когда он хотел, чтобы я сделал ему несколько новых карт, он поставил мне неплохое угощение. Но с тех пор он мне и двух слов не сказал. Хотя нет, вру. Вчера за ужином он сказал «передай мне вино», а это целых три слова.

— Я зрю в этом серьезную проблему.

— Что, в самом деле? — Эйбер встревоженно взглянул на меня. — Какую же?

— Раз тебе пришлось передавать вино, значит, на столе было слишком мало бутылок.

Эйбер весело фыркнул.

— Вот видишь? Это я и имел в виду… Потому ты мне и нравишься. Кроме тебя, в нашей семье ни у кого нет чувства юмора. Даже у Фреды.

— Не может быть, чтобы все обстояло так скверно.

— Для Локе все мы — инструменты, которые он желает использовать в собственных целях. Дэвин ничего не имеет против того, чтобы быть оружием. Для него быть вторым по значимости лицом — уже верх амбиций. Остальные… — Эйбер пожал плечами.