Хроники Хокмуна. Рунный посох

Воздвигались, рушились и вновь возводились живые пирамиды; клоуны кривлялись и жестоко издевались друг над другом — чего, впрочем, от них и ждали; акробаты и гимнасты с невероятной скоростью кувыркались вокруг них, ходили по натянутой между галереями проволоке, летали на трапециях под самым потолком…

Флану Канберийскую не занимали акробаты, не находила она ничего смешного и в шутках клоунов: ее маска Цапли была повернута в сторону незнакомцев. Графиня разглядывала послов с несвойственным ей, и тем не менее, искренним любопытством, подумывая о том, что неплохо было бы узнать их ближе, поскольку, если они не во всем похожи на людей, а скорее всего так оно и есть, тесное знакомство с ними может принести новые, невиданные доселе ощущения.

Мелиадус, которого не покидала мысль о том, что Короля настроили против него и что он стал жертвой заговора, изо всех сил старался быть любезным с гостями. При желании он мог произвести хорошее впечатление на любого человека, как, например, это случилось с графом Брассом, но на этот раз' все попытки оказались тщетны, и барон опасался, что послы слышат фальшь в его голосе.

— По душе ли вам это представление, лорды? — спрашивал он и получал в ответ вялый кивок. — Разве клоуны не забавны? — Легкое движение руки Као Шалана Гатта, выражающее согласие. — Какое мастерство! Мы привезли этих гимнастов из Итолии. А эти акробаты были любимцами герцога Кракува… Наверное и у вас в императорском дворце есть такие искусники?..

В ответ — брезгливое движение другого посла — Оркай Хеон Фуня.

Барон Мелиадус чувствовал все возрастающее раздражение. Ему казалось, что эти истуканы считают себя выше него, что им противны его потуги быть дружелюбным… Все труднее было вести непринужденную беседу.

Наконец барон поднялся и вновь хлопнул в ладоши:

— Достаточно! Уберите артистов. Давайте насладимся более экзотическим зрелищем!

В зал вошли эротические гимнасты. Их незамысловатое искусство пользовалось в Империи неизменным успехом, возбуждая похотливых лордов.

— Этот был князем Маджарии, а те две близняшки — сестрами короля Туркии. Вон ту блондиночку я лично взял вместе с тем жеребцом в Булгарии. Многих из них я сам обучал.

Представление несколько успокоило нервы барона Мелиадуса, однако послы оставались безучастными.

Наконец представление подошло к концу, исполнители покинули зал и эмиссары, казалось, вздохнули с облегчение.