Хроники Хокмуна. Рунный посох

— Интересно, что может пробудить в них человеческие чувства?»

Их маски из раскрашенной кожи покачивались над толпою, а Мелиадус уже представлял им Йорика Нанкенсена и его даму, герцогиню Фалмоливу Нанкенсен, которая в пору своей молодости сражалась бок о бок со своим мужем.

А когда обход закончился, барон Мелиадус вернулся к своему золотому трону, сильно удивленный и раздосадованный. Он все еще недоумевал, куда исчез его соперник Шенегар Тротт и почему Король не соблаговолил поделиться с ним информацией об этом.

Ему захотелось тотчас же освободиться от своих обязанностей по приему гостей и поспешить в лаборатории Тарагорма. Ему не терпелось узнать о научных достижениях владельца дворца Времени и о том, имеется ли возможность отыскать, наконец, ненавистный замок Брасс.

МЕЛИАДУС ВО ДВОРЦЕ ВРЕМЕНИ

Проведя бессонную ночь и встав ни свет ни заря, барон Мелиадус отправился к Тарагорму во дворец Времени.

В Лондре было мало открытых улиц. Дома, дворцы, склады и бараки соединялись крытыми проходами.

В богатых районах их раскрашивали яркими красками — и создавалось впечатление, что стены здесь сделаны из стекла, покрытого эмалью, а в бедных кварталах, казалось, они сложены просто из серого камня.

Мелиадуса, расположившегося в портшезе, несли через эти проходы двенадцать нагих нарумяненных рабынь. Он собирался нанести визит Тарагорму до того, как проснутся эти грубияны — послы Коммуназии. Возможно, эта загадочная страна оказывала содействие Хокмуну и остальным беглецам, однако у Мелиадуса не было против них никаких улик.

Но барон надеялся на открытия Тарагорма. Тогда он получит все необходимые доказательства, чтобы оправдаться перед Королем и избавить себя от неприятного и хлопотливого поручения — изображать перед эмиссарами гостеприимного хозяина.

Улица расширилась, стали слышны странные звуки — глухие удары и монотонный шум механизмов. Мелиадус знал, что это такое. Часы Тарагорма.

По мере того, как портшез приближался ко дворцу Времени, шум нарастал: лязгали тысячи гигантских маятников, жужжали и скрежетали механизмы, молоточки ударяли по гонгам и цимбалам, пели механические птички и переговаривались механические голоса.

Короче, это был весьма многообразный шум, но все звуки почти заглушало гулкое, тяжелое шипение, с которым разрезал воздух закрепленный под самой крышей маятник в зале Маятника. Здесь Тарагорм проводил большую часть своих экспериментов.