Хроники Хокмуна. Рунный посох

— Я хотел бы вернуться домой, — кивнул Хокмун. — Туда, где родился.

Он улыбнулся нахлынувшим воспоминаниям.

Эта неуместная улыбка поразила барона, но он решил, что это просто сентиментальность, и гневно ответил:

— Что вы будете делать, когда вернетесь, — плести веночки или строить замки, — нам безразлично. Но вы вернетесь туда, только если будете преданно служить нам.

Хокмун взглянул на Мелиадуса.

— Вы, возможно, думаете, что я сошел с ума, милорд?

— Не знаю. Но у нас есть средства проверить это.

— Я в здравом уме, барон Мелиадус, может, как никогда раньше. Вам нечего меня опасаться.

Барон Мелиадус возвел глаза к небу.

— Клянусь Рунным Посохом, безгрешных людей нет. — Он открыл дверь. — Мы еще поговорим о вас, герцог Кельнский. За вами придут сегодня.

Хокмун продолжал лежать и после того, как ушел барон. Разговор быстро вылетел у него из его головы, и поэтому, когда часа через три в комнату вошли охранники и велели Хокмуну следовать за ними, он едва помнил слова Мелиадуса.

Хокмуна вели по нескончаемым коридорам и лестницам, пока, наконец, охранники не остановились возле огромной железной двери. Один из них постучал тупым концом копья, и дверь открылась, пропуская дневной свет и свежий воздух. За дверью ждали стражники в пурпурных плащах и масках Ордена Быка. Хокмуна передали им, и он, осмотревшись, увидел, что стоит на зеленой лужайке во дворе какого-то огромного замка.

Хокмуна повели по усыпанной гравием дорожке к узким железным воротам в дальнем углу двора, и через них вывели на улицу. Там герцога ждал покрытый позолотой экипаж из эбенового дерева в виде двухголовой лошади. Он сел в него, сопровождаемый двумя молчаливыми стражниками; коляска тронулась, и через щель в оконных занавесках Хокмун мог рассмотреть Лондру.

Наконец экипаж остановился. Хокмун позволил стражникам вытащить себя из коляски и увидел, что стоит перед Дворцом самого Короля-Императора.

Построенный ярусами Дворец был огромен. Его венчали четыре величественные башни, сияющие густым золотистым светом.