Хроники Хокмуна. Рунный посох

Но, судя по всему, Мелиадус не пощадит их, если даже и согласится отменить смертный приговор д'Аверку.

Наверное, ее замысел не отличался мудростью. Она вздохнула, подумав о том, что все это ей абсолютно безразлично. Глупо надеяться на то, что д'Аверк до сих пор еще жив. В то же время Флана не видела никакой причины, мешающей ей принять хотя бы пассивное участие в заговоре Мелиадуса.

Графине Флане трудно было себе представить степень его отчаяния, если барон решился на такое. Ведь за две тысячи лет правления Хаона ни один гранбретанец не смел даже подумать о свержении Короля.

РАЗГОВОР У МАШИНЫ МЕНТАЛЬНОСТИ

Калан Витальский ощупал свою змеиную маску бледными старческими пальцами, на которых проступали вены, похожие на голубых змей. Он находился в огромном зале с высокими потолками. Это была главная лаборатория. Люди, одетые в мундиры и маски Ордена Змеи, возглавляемого бароном Каланом, проводили здесь всевозможные эксперименты. Какие-то машины издавали странные звуки и источали резкие запахи, а вокруг них трещали и сверкали разноцветные маленькие молнии.

Словом, все в этом зале напоминало преисподнюю. Еще бы! Ведь здесь без остановки шли эксперименты над человеческим разумом и телом. Здесь людей скрещивали с машинами. Некоторые из подопытных рабов дергались, стонали и кричали, будто умалишенные. Эти крики раздражали экспериментаторов, и они запихивали в рот особо буйного кляп или вообще удаляли голосовые связки, добиваясь таким образом тишины.

Калан положил руку на плечо Мелиадуса и показал на бездействующую машину.

— Помните ее? Это машина ментальности. Мы ее использовали для проверки разума Хокмуна.

— Да, — буркнул Мелиадус. — Именно это и заставило нас поверить, что он будет нам предан.

— Мы исходили лишь из известных нам факторов, не учитывая тех, которые невозможно предвидеть, — отозвался Калан, защищая себя и свое изобретение. — Но я не для этого упомянул о ней. Сегодня утром меня попросили использовать машину…

— Сам Король-Император.

Он вызвал меня в Тронный Зал и сообщил, что желает проверить одного из придворных.

— А как по-вашему, милорд?

— Меня?! — возмутился Мелиадус.

— Да, именно вас. Я думаю, что он усомнился в вашей преданности, барон.

— Как вы думаете, это серьезно?

— Не очень. Похоже, а беспокоит то, что вы чересчур сосредоточены на своих личных замыслах и мало внимания уделяете интересам престола.