Хроники Хокмуна. Рунный посох

— Не придется ли нам, Хокмун, столкнуться с каким-то новым врагом?

— Надеюсь, что нет… Но все же это зрелище меня озадачило… Оно просто отвратительно, — добавил Оладан.

На улицах лежали убитые мужчины, женщины и дети. Над многими женщинами, очевидно, сначала надругались, а потом перерезали им горло: гранбретанская солдатня обожала убивать свои жертвы с особой жестокостью и садизмом.

— Этот знак Темная Империя, по-моему, оставляет повсюду, — вздохнул Хокмун.

Он поднял голову, уловив слабый звук, принесенный холодным ветром.

— Слышишь? Стон! Может быть, кто-нибудь еще жив?

Он пришпорил коня и направил его туда, откуда слышался стон. Хокмун свернул на боковую улочку и наткнулся на дом с выломанной дверью. Отсюда и доносился стон. Герцог присмотрелся и увидел тельце девочки, распростертое на пороге. Стоны усилились. Хокмун спешился и осторожно подошел к дому. Он опустился на колени, взял на руки стонущую девочку и ужаснулся. Поперек горла у нее тянулась красная линия, словно прочерченная тупым кинжалом, а на теле остались лишь жалкие лохмотья.

На вид ей можно было дать лет пятнадцать. Все тело девочки казалось одной сплошной раной. Лишь голубые глаза, отражавшие бледное небо, выделялись на осунувшемся лице. Хокмун поднял ее, и девочка глухо застонала.

Тогда ее пришлось снова опустить на землю. Герцог вернулся к своей лошади и снял притороченную к седлу флягу с вином. Он приложил флягу к губам ребенка. Девочка, сделав глоток, поперхнулась. От страха ее глаза внезапно расширились.

— Не бойся, — мягко сказал Хокмун, — я враг Темной Империи.

— Да, как видишь, — Хокмун сардонически улыбнулся. — Я — Дориан Хокмун, герцог Кельнский.

— Хокмун фон Кельн! Мы думали, что ты погиб или исчез навсегда…

— Я вернулся. И клянусь, что за твою деревню мы отомстим. Что здесь произошло?

— Ничего не знаю, милорд, кроме того, что звери Темной Империи не собирались никого оставлять в живых. — Она вдруг подняла голову. — Мои мать и отец, моя сестра…

Хокмун заглянул в дом и содрогнулся.

— Мертвы, — сказал он.

Но в его словах была не вся правда: родственники девочки были изрублены на части.

Хокмун поднял рыдающую девочку на руки и отнес к своей лошади.

— Я отвезу тебя в замок Брасс, — сказал Хокмун.

Девочке отдали самую лучшую и мягкую постель в замке Брасс. Богенталь лечил ее, а Исольда и Хокмун попеременно дежурили у ее постели и старались утешить. Но девочка умирала. Она умирала не столько от ран, сколько от горя. Она не хотела жить, и это было вполне понятно.