Хроники Хокмуна. Рунный посох

Графиня услышала свое имя, подхваченное тысячекратным эхом в огромном зале:

— Флана! Флана! Флана!

Она узнала знакомый голос, но боялась поверить, думая, что это игра ее воображения…

К ней приближался человек в шлеме, сверкающем, словно начищенное до зеркального блеска серебро. Но этого человека нельзя было не узнать.

— Хьюлам? — неуверенно прошептала она. — Хьюлам д'Аверк?

— Флана. — Человек снял с себя шлем и отшвырнул его прочь; шлем покатился по полу. — Флана!

— Хьюлам, — она поднялась с места и стала медленно спускаться к д'Аверку.

Он раскрыл ей навстречу объятия, радостно улыбаясь.

Но им было не суждено соединить руки. С галереи над ними ударил луч пламени, подобный разряду молнии, и выжег лицо д’Аверка. Он с пронзительным воплем упал на колени, а потом рухнул навзничь и умер у ног своей возлюбленной. Рыдания сотрясли ее тело.

А с галереи прозвучал самодовольный голос солдата:

— Теперь вы в безопасности, сударыня.

Войска Темной Империи еще наводняли город-лабиринт, и Хокмун с отчаяньем заметил, что Легион Зари становится все меньше и меньше.

Теперь уже, когда погибал один воин, не всегда его место занимал другой. Но воздух вокруг Хокмуна был насыщен горько-сладким запахом Рунного Посоха и заполнен его странными узорами.

Дориан Хокмун увидел Мелиадуса, и волна боли вновь захлестнула его мозг; в глазах вдруг потемнело, и он рухнул с лощади.

Мелиадус тоже сошел со своего черного скакуна и медленно направился к Хокмуну. Рунный Посох выпал у него из рук, а Меч Зари Дориан еле удерживал.

Хокмун пошевелился и застонал. Вокруг него бушевала битва, но она, казалось, не имела к нему никакого отношения. Дориан почувствовал, что боль усиливается, открыл глаза и заметил приближающегося Мелиадуса в маске, которая своим оскалом как бы предрекала ее владельцу близкую победу. В горле у Хокмуна пересохло. Он попытался дотянуться до Рунного Посоха, что лежал на камнях мостовой.

— Ах, Хокмун, наконец-то, — мягко произнес Мелиадус. — Тебе больно, я вижу. Ты ослаб… Единственное, о чем я сожалею, так это о том, что ты не доживешь до нашей победы и не увидишь Исольду в моей власти, — Мелиадус говорил с глумливой жалостью и заботой.

— Неужели ты не можешь подняться?.. Что, Камень разъедает твой мозг, скрытый за этой серебряной маской? Как ты думаешь, стоит ли мне подождать, пока он убьет тебя, или сделать это самому? Ты можешь мне ответить?.. Не хочешь ли попросить пощады?

Рука Хокмуна схватила Рунный Посох и крепко сжала его.