Хроники Хокмуна. Рунный посох

Огонь спалил города и деревни и превратил поля и леса в пепелища. Воздух отяжелел от гари и пепла. Уделом выживших в этом кошмаре людей, независимо от их прежних заслуг и званий, стало нищенство. Правда, для молодых женщин еще оставалась возможность сделаться шлюхами, а мужчины могли, стоя на коленях, принести клятву верности Королю-Императору.

Как чуть раньше любопытство, так сейчас слабое чувство отвращения зашевелилось в душе Хокмуна. В маске Волка он ехал к Лионсу, никто не останавливал его, и никто его ни о чем не спрашивал.

Солдаты, служившие в Ордене Волка, воевали, в основном, на севере, и поэтому Хокмун чувствовал себя более или менее спокойно, не опасаясь, что какой-нибудь его «собрат» обратится к нему на тайном языке Ордена.

Дорога за Лионсом патрулировалась отрядами гранбретанцев, и Хокмун, решив не рисковать, свернул в поле. Он убрал маску в одну из опустевших седельных сумок и стремительно поскакал вперед. Он находился сейчас на свободной земле, и воздух был удивительно душист и свеж. Но все же и в нем уже чувствовался затаенный страх — страх перед будущим.

В городе Валенсе, жители которого готовились дать отпор войскам Темной Империи, многословно обсуждая стратегию и строя несбыточные планы, Хокмун получил возможность проверить, насколько достоверно звучит его рассказ.

— Я — Дориан Хокмун из Кельна, — сказал он капитану, когда его привели в переполненный трактир.

Капитан, поставив ногу на большую деревянную скамью, пристально рассматривал его.

— Герцог Кельнский попал в плен к гранбретанцам и должно быть давно уже мертв, — сказал он.

— Я думаю, что ты — шпион.

Хокмун не спорил. Он рассказал историю, придуманную Мелиадусом, описав свой плен и то, как ему удалось бежать, и странный тон его голоса убедил капитана в правдивости рассказа больше, чем сама история. Затем сквозь толпу, выкрикивая имя Хокмуна, пробрался какой-то мужчина в изорванной кольчуге. Обернувшись, Хокмун узнал эмблему на плаще воина. Это был герб Кельна. Это был один из немногих солдат, кому удалось уцелеть в сражении под Кельном.

Он поведал капитану и всем собравшимся о Хокмуне, расписав яркими краскам его храбрость и мастерство, и Дориан Хокмун в тот вечер в Валенсе был провозглашен героем.

Ночью, когда праздновали его возвращение, Хокмун рассказал капитану, что направляется в Камарг в надежде убедить графа Брасса выступить против Империи.

Капитан покачал головой.

— Граф Брасс не хочет участвовать в этом, — сказал он. — Но вас он может и выслушает.