Хроники Хокмуна. Рунный посох

Ну, королева Фробра, а вы что скажете?

— Да, но сначала нужно постараться с солдатами, — ответила королева.

Немного позже, поднявшись на боевую колесницу, Хокмун обратился к измученным солдатам:

— Жители Хамадана! Я проехал много сотен миль, прежде чем оказался здесь. На Западе, откуда я прибыл, господствует Темная Империя. Мой отец был замучен до смерти тем самым бароном, что сейчас помогает вашим врагам. Я видел земли, превращенные в пепел, и людей, превращенных в скотов. Я видел невинных детей, распятых на крестах.

Я видел храбрых воинов, ставших трусливыми псами, и мне знакомо то чувство безнадежности и отчаяния, которое охватывает человека при виде этих свирепых солдат в звериных масках. Но я знаю и то, что они не всемогущи. Знаю, потому что сам участвовал в великом сражении, когда маленькая армия всего в тысячу человек разгромила огромное войско Гранбретании. Наша воля и жажда жизни помогли нам сделать это. Да, воля… И еще знание, что стоит нам только дрогнуть и отступить, нас выловят поодиночке и всех убьют на потеху лордам. По крайней мере, если вы и умрете, то умрете как подобает настоящим мужчинам. И помните — они не всесильны.

Он продолжал говорить что-то в таком духе и дальше, и постепенно солдаты воспряли духом, слышались одобрительные возгласы. Некоторые из них одобрительными криками приветствовали его. Потом и королева Фробра призвала своих воинов следовать за Хокмуном и атаковать врагов, пока они празднуют победу и делят добычу.

Речи Хокмуна вернули солдатам боевой пыл, а в словах королевы они увидели здравый смысл.

Поднявшись с земли, они стали приводить в порядок оружие и искать своих лошадей.

— Мы ударим сегодня ночью, — сказала королева. — Пока они не пронюхали о наших планах.

— Думаю, мне стоит поехать с вами, — сказал Рыцарь в Черном и Золотом.

И ночью они направились к Хамадану. Завоеватели бурно праздновали победу. Городские ворота почти не охранялись, а боевые звери крепко спали, за день плотно набив мясом желудки.

ЧЕРНЫЙ КАМЕНЬ ОЖИВАЕТ

Они ворвались в город и застали вчерашних победителей врасплох.

Хокмун скакал впереди. Голова герцога раскалывалась от боли — Черный Камень уже пульсировал во лбу. От адских мук и напряжения Хокмун смертельно побледнел, и в его облике появилось нечто такое, что заставляло гранбретанцев, едва завидев его, в панике бежать, бросая оружие, прежде чем он, поднимая на дыбы лошадь, взмахивал мечом и с криками «Хокмун! Хокмун!» начинал рубить все на своем пути, в безумной жажде убийства.