Хроники Зареченска. Дилогия (СИ)

Остальные, кроме как оборудовать лагерь и охранять обоз, ни на что не годны.

– Пусти слух, что воины Дома Белой Скалы настолько трусливы, что не способны сражаться без поддержки наших воинов и магов, – тихо произнес тысячник. – И проследи, чтобы наши солдаты не реагировали на ответные выпады.

– Я понял, мой господин. К закату слай Иэлин будет в бешенстве. Вы уверены, что в этом есть необходимость?

– Уверен. В армии должен быть один командующий. В любом другом случае варвары уничтожат нас.

– Будет исполнено. – Кайлинир коротко поклонился и затерялся в колонне уставших солдат.

Его место тут же занял высокий воин, прикрывая тысячника собственным телом от возможной угрозы из степи.

Эльтир давно смекнул, что Иэлина кинули в горнило войны, чтобы избавиться. Поэтому дали под начало восемьсот негодных и плохо экипированных новобранцев, триста лучников и пару магов. А для соблюдения приличий соединили с тысячей хорошо подготовленных ветеранов Дома Железного Дерева. Вот и думай, новоявленный тысячник, с чего бы это? Какие интриги происходят между правителями Домов? Кому перешел дорогу этот идиот? По здравом размышлении пришлось отказаться от поиска ответов на эти вопросы.

Не на той ветви Эльтир сидит. Пока.

Но вот с остальными мыслями он тщательно поработал и пришел к выводу: ему даровали шанс не только проявить себя в роли полководца, но и проверяли на преданность и сообразительность. Поэтому, чтобы возвыситься, нужно избавиться от слая и показать себя в боях с варварами с лучшей стороны. Первое он почти сделал.

Завтра утром тысяча под командованием Иэлина пойдет «завоевывать» славу. Ну а его «трусливая» тысяча вырежет слабо защищенные окраинные поселения противника, соберет необходимые сведения о его потенциале и будет дожидаться подхода основной армии, попутно совершая быстрые и жестокие наскоки. Такая война Эльтиру и его офицерам была привычнее.

Тысячник сидел у костра в одиночестве, и ни один лицевой мускул не отражал обуревавшие его чувства, хотя душа пребывала в возвышенном удовлетворении.

Все шло, как он и планировал. Сначала вынудил этого склизеля Иэлина доказывать собственную смелость и состоятельность как командира. Потом слухи, которые, точно ураган, пронеслись по армии, добавили хвороста в разожженный огонь ненависти. Обжигающее чувство не позволило Иэлину трезво осмыслить ситуацию и отказаться от вторжения лишь воинами своего Дома.

Однако надо отдать должное этому «благородному отпрыску» – исходить пеной злости на глазах у всех он не стал.