Хрустальная ловушка

 — И Запесоцкая с наслаждением повторила чье-то нелицеприятное высказывание: — «Пошла вон, старая сука!» А мне, между прочим, только сорок три…

Да, дорогой Пал Палыч, ты слишком стар и слишком толст, если в твоем присутствии женщины не стесняются говорить о своем возрасте. Ты — пустое место, кипятильник на посту, платяной шкаф при исполнении…

— Я была в очках. Это естественно… Я почти их не снимаю, у меня астигматизм. Так вот, когда она меня ударила, я не успела их защитить. Они упали, и эта.., эта… наступила на них ботинком.

Вы видите, в каком они плачевном состоянии.

— Да уж… Что было дальше?

— А что было дальше? Она еще сказала, что никто не помешает ей сделать это… Что она должна уничтожить зло.

— Уничтожить зло? Занятно. Кто это был, вы, естественно, не знаете.

— Почему же? Я хорошо се рассмотрела.

Звягинцев с сомнением взглянул в близорукие глаза Запесоцкой.

— Ее зовут Ольга. Они приехали совсем недавно, с мужем. Мы с ней даже успели познакомиться — с ней, с ее мужем и с подругой. Они показались мне чрезвычайно симпатичными, интеллигентными людьми… Особенно Ольга.

 — У Запесоцкой даже перехватило дыхание от возмущения, она как будто заново пережила дикую сцену в ледяном городке.

Нельзя сказать, что это известие поразило Звягинцева в самое сердце. Скорее он испытал разочарование: вся тяжелая умственная работа, все прозрения и откровения вчерашнего вечера пошли насмарку. Он, старый битый мент, выстроил несколько рабочих версий на основании показаний сумасшедшей! Только этого не хватало! Ничего не скажешь, эта чертова полукровка обвела его вокруг пальца.

Звягинцев даже сплюнул с досады на пол и тотчас же растер плевок пяткой.

— Вы должны принять меры.

— Обязательно. — Звягинцев даже не слушал Запесоцкую.

Как же он не сообразил сразу, что все, рассказанное Ольгой Красинской, — филькина грамота, бред воспаленного сознания. Да и сам муж, милейший Марк Красинский, говорил ему о наследственной душевной болезни Ольги. Лучшим местом для нее была бы не «Роза ветров», а психиатрическая клиника имени Скворцова-Степанова, революционера и переводчика «Капитала».

При случае Звягинцев мог бы даже устроить протекцию всем желающим — там у него работала знакомая санитарка, двоюродная сестра бывшей жены.

— Это не должно остаться безнаказанным!

— Возвращайтесь к себе, Наталья Владиленовна. Завтра с утра я займусь этим.

— Нет, — твердо сказала Запесоцкая. — Сегодня. Сейчас.

— Сейчас? В три часа ночи?

— Именно. За подобные вещи нужно наказывать.