Хрустальная ловушка

Фотографии получились отменными, как будто Иона всю жизнь только тем и занимался, что снимал трупы.

— Творчески подошел, — похвалил новоиспеченного фотографа Звягинцев.

Несколько минут Звягинцев разглядывал снимки.

Не повезло бедняге, это точно, не грудь, а кровавое месиво… Но это выражение удивления на лице… Не удивления даже, а скорее изумления. Что же так огорошило Шмаринова за несколько минут до смерти? В изложении Марка все было логично, там Шмаринова убивала родная жена. Любимая до смерти жена… Но, судя по всему, версия с виновностью Инессы рассыпается на глазах.

— Потому что это была не жена, а дочь.

Звягинцев сказал это вслух и тотчас же испугался того, что произнес. Не хватало, чтобы еще кто-то услышал…

Но кто-то услышал. И этим «кто-то» был Иона.

— Вы что-то сказали, шеф?

— Как же. — Обычно тихий, как снежный барс. Иона проявил настойчивость: — Я же слышал.

— Ничего ты не слышал.

— Вы сказали: «Потому что это была не жена, а дочь».

— Ну и что? Сказал и сказал. Тебе-то какое дело? За фотографии спасибо. Отлично сработано. Буду приглашать тебя на выезды… Больше не задерживаю.

— Вы сказали: «Потому что это была не жена, а дочь». Что вы имели в виду?

— Ничего не имел. Это так, поток сознания, мысли вслух.

— Это касается убийства, да? — Иона мягко приблизился к Звягинцеву. — Это касается Ольги?

Да ты, однако, проявляешь совсем не спортивный интерес к жене брата!

Звягинцев впервые увидел глаза Ионы так близко: обычно спокойные и обращенные в себя, они горели теперь неистовым огнем.

— Ну чего ты, чего ты… — дал задний ход Звягинцев.

— Вы ее подозреваете?

— Я же вижу… Сегодня в баре всех о ней расспрашивали…

— Я смотрю, информация у нас распространяется с завидной скоростью. Вот что. Это мое дело — строить версии. Так что извини. Ко мне сейчас должны прийти, так что твое присутствие совсем необязательно.

Иона подозрительно быстро сник и боком вышел из комнаты.

Звягинцев остался один.

Откинувшись в кресле, он закрыл глаза.

Потому что это была не жена, а дочь.

Дочь с не очень хорошей наследственностью.

Все существо Звягинцева восставало против этого, но хорошо организованные и хорошо вооруженные факты с легкостью подавляли восстание. Мысль о виновности Ольги уже давно искушала его, как старая, прожженная шлюха. А к старым прожженным шлюхам нужно всегда относиться с почтительным вниманием.