Хрустальная ловушка

А что?

— У меня — метр семьдесят восемь, так что мы с тобой практически одного роста. Кирилл — другое дело. Чтобы завалить такого бугая наверняка, нужно бить либо в область сердца, либо под лопатку, я так думаю. А ты?

Разговор все меньше и меньше нравился Васе, он даже отступил на шаг.

— А надо бы подумать. И еще прикинуть, что два метра роста — это солидный капитал, который не часто встречается. Так что обычный человечишко типа нас с тобой всегда нанесет удар снизу вверх, оттого и потеки крови так высоко.

Она стекла по палке, как по желобу… Есть возражения?

Вася сделал еще один шаг назад, споткнулся о груду лыжных палок и, не удержав равновесия, рухнул на них. Иона мягко приблизился к нему и поднес нож к Васиной груди.

— Ты что, командир? — просипел Вася сдавленным голосом.

— А вот теперь кровь пойдет в обратном направлении, сверху вниз, и никаких следов. Нужно будет только воткнуть палку в снег. Проехаться по трассе. Одного раза будет достаточно…

— Ты шутишь, что ли?

Нависшая пауза показалась Васе вечной.

И только спустя несколько секунд Иона отвел нож от его груди и рассмеялся.

— Конечно, шучу. Что, испугался, брат Василий?

Вася перевел дыхание и недоверчиво хихикнул.

— А ты бы не испугался?

— Ну так как, берешь меня в соавторы?

— Что, так и будешь сидеть? Давай руку.

Иона помог ему подняться и поставил палку туда, откуда она была извлечена пятнадцать минут назад.

— Показательные порки устраиваешь, командир? Избиение младенцев шпицрутенами? — Вася уже пришел в себя, и к нему вернулась его обычная, чуть истерическая веселость.

— Это я к тому, комиссар, что не нужно прыгать выше головы и играть в частного детектива. Для этого всегда найдутся профессионалы, лучше нас с тобой. Тот же Звягинцев, ему по должности положено…

— Так что ты предлагаешь?

— Оставить так, как было. Мало ли, что это за палка… Может, нас вообще на смех поднимут. Звягинцеву, конечно, шепнуть стоит…

— Когда еще он оклемается!..

— Когда-нибудь оклемается.

А сейчас лучше навесить замок на это дело и благополучно обо всем забыть. И никому об этом не трепаться. Мало ли на кого нарвешься. Это я такой добрый.

— Это потому, что не ты этим ножичком воспользовался в свое время…

— Это станет ясно на последних страницах твоего романа, — улыбнулся Иона. — Уже начал писать, признавайся?

— А как же, командир, — еще, шире улыбнулся Вася. — Утром в газете — вечером в куплете.

Бар назывался «Ричард Бах».