Художница из Джайпура

С ним бывало непросто договориться, но я слишком упряма, чтобы признать ошибку.

– Знаешь мистера Гупту? – спросил он, помолчав.

– Я рисовала его дочери мехенди перед свадьбой.

– Гупта хочет построить гостиницу неподалеку от Розового базара. Думаю, твой строитель как раз тот, кто ему нужен.

Я озадаченно взглянула на Самира.

– И почему вы думаете, что он от меня отстанет?

– У Гупты денег куры не клюют. – Самир затянулся сигаретой. – Он обеспечит твоего Нарайю работой на несколько месяцев и щедро ему заплатит.

– Что именно нужно делать?

Я рассмеялась, оценив шутку. Нарайя охотно возьмется за уборные (чем обычно занимаются шудры), поскольку на этом можно неплохо заработать. Он, как и я, был падшим брахманом.

Пальцы мои, переплетенные с пальцами Самира, поднимались и опускались в такт его дыханию. Я могла бы лежать так вечно. Самир повернул ко мне голову. Я тоже повернулась к нему, мы почти соприкасались носами, его теплое дыхание овевало мою щеку.

– Ты такая красивая, – прошептал он еле слышно.

Я выдохнула – и только тут осознала, что задерживала дыхание.

Я заставила себя отвернуться. Самир вздохнул, снова лег на спину, но руку мою не выпустил.

Я уже решила, что не скажу ему о Хари. Мой муж – моя проблема, я сама ее нажила, когда от него сбежала. Самиру незачем о нем знать, незачем знать о моем прошлом больше, чем я готова рассказать.

– Как поживают куртизанки Агры?

– Спрашивали о тебе, вот только месяц назад. Десять лет прошло, а Хази с Назрин никак не успокоятся.

– Вот врушки! – Я рассмеялась.

Самир выпустил дым и продолжал, указывая сигаретой в потолок:

– Нарисуй на потолке один из своих узоров. Вот это будет загляденье.

– Я уже и так придумала для пола узоры, которые мне не по карману. – Я выпустила его руку, села и принялась поправлять прическу. – Выплачу долг, тогда подумаю о потолке.

Он встал и подал мне руку, чтобы помочь подняться. Я споткнулась, качнулась к нему. Он развернул меня, прижал к стене. Его влажные губы были возле моих. Если я прижмусь губами к его губам, приоткроет ли он их нежно, или вопьется в мои поцелуем – жадно, страстно? Тут я, как обычно, вспомнила о его жене Парвати, второй моей благодетельнице.

Я взяла его за подбородок, наклонила его голову.

– Вы так и не оценили мой пол.