Хуррит 2

Предстоящее сражение настолько завладело всеми мыслями, что я просыпался, едва успевал сомкнуть глаза. Если не считать моего задания, когда я провёл диверсию на границе с Румынией, ещё никогда судьба стольких людей не зависела от моего плана. Лёжа на спине и размышляя о предстоящем сражении, находил десятки изъянов в своём плане: а если сарганы не купятся на ложное отступление? Если резервные конные отряды раньше времени пойдут в атаку, не дав образоваться полноценному «котлу»? И таких мыслей в голове роились десятки.

Всегда завидовал способности людей мгновенно засыпать. Этаби, едва мы вернулись к себе, умяв солидный кусок мяса, завернулся в попону и захрапел. Когда мы сидели в яме на скудном пайке и каждый день предстояли поединки по закону крови Тешуба, мне было гораздо легче.

Оживление в лагере началось затемно: весь уставший и разбитый первым вскочил на ноги. Костров за ночь на стороне неприятеля стало больше — неужели к ним пришло подкрепление? Число сангаров и так было в три раза больше, если не ошиблись разведчики Шутарны.

Правитель вчера на совещании безапелляционно заявил, что атаку на колесницах возглавит он лично. К моему удивлению, против этого не возразил никто. Вспомнив слова Этаби, что предводитель обязательно участвует в боях, отнёс это к самобытности и традициям хурритов.

Весь наш лагерь уже пришёл в движение — на кострах готовили пищу фуражиры, пока сами хурриты приводили себя в порядок после сна.

«Трудно будет завоевать их доверие», — косые взгляды хурритов напоминали о цене ошибки.

Если мы проиграем сражение — виновного назначат меня, и даже Этаби с Шутарной не смогут защитить от разъярённых воинов. Мой друг-кузнец рассказывал, что после одного такого боя, воины вызывали своего предводителя на бой, пока тот был в состоянии держать меч.

— Арт, сегодня будет славная охота, — я не слышал, как подошёл Этаби. Только хорошее самообладание помешало подскочить от неожиданности, нервы и так были напряжены до предела.

— Такими словами люди будут убивать друг друга тысячами лет, — ответив на рукопожатие хуррита, спросил:

— Где зармачи? — так называли сигнальщиков. Они непременно присутствовали в войске хурритов, подавая звуковые сигналы длинными медными горнами. Правда, в их арсенале присутствовало всего два сигнала: к атаке и к прекращению боя. Хурриты прекращали бой, если большая часть противника бежала или происходила массовая сдача в плен.