Хуррит 2

Кроме того, мне было интересно, что скажут жрецы, ведь не просто так нам сохранили жизнь.

В тёмной зале первого этажа горели факелы: потоки воздуха колебали языки пламени, вызывая причудливую игру теней. Жрецов было трое — в центре сидел тот самый седовласый, что постоянно был рядом с Адой. Мои глаза заметались по полутёмной зале в поисках жены, но Ады здесь не было. Жрец вполголоса отдал указание — стражник отпустил мою руку и отступил. По жесту Саленко приблизился к седовласому. Они немного пошептались, до меня доносились лишь обрывки слов.

Затем жрец коротко отдал команду страже: те из ниши стены слева и справа вытянули верёвку толщиной с руку ребёнка. Сзади послышался шум и мне на шею надели колодку, не давая времени на сопротивление. Колодка представляла собой трапецию, через нижние углы пропустили верёвку и натянули, мертво зафиксировав меня по центру залы. Концы верёвок привязали к скобам в нише, откуда изначально её и взяли.

Старший из стражи, убедившись, что я зафиксирован надёжно, доложил жрецу.

Кивком головы седовласый отправил стражников наружу, оставшись в зале со своими коллегами и Саленко.

— Кто ты и почему пытался похитить Инанну? — перевёл украинец первый вопрос.

— Они не знают, что она моя жена? — ответил Саленко вопросом на вопрос.

— Арт, лучше отвечай, я видел, как они умеют пытать, — испуганно пролепетал украинец, съёживаясь под грозным взглядом седовласого.

— Ну так скажи этому козлу, что Ада никакая не Инанна, а моя жена, — огрызнулся на просьбу Саленко.

Жрец внимательно выслушал ответ и улыбнулся. Его улыбку поддержали двое остальных.

— Глупый человек, — украинец переводил слова седовласого, следя за остановками в его речи, — богиня Инанна жена бога-пастуха Думузи. Ни один смертный недостоин быть даже рядом с ней, не то чтобы быть её мужем. Иногда боги спускаются к нам и ходят среди людей, чтобы понять, чем нам помочь. Наши жрецы молились тринадцать лет Тешубу-Тарку, прося его явить себя. Но он прислал Инанну, чтобы лишить силы наших заклятых врагов хурре и всех других, рождённых от «саг-гик-га».

И ты оспариваешь волю бога Тешуба?

При этих словах оба жреца испуганно вскочили и уставились в барельеф угла залы, где вышеупомянутый бог стоял верхом на животном, вроде быке, с тиарой на голове. В одной руке у него точно был топор, а вот что во второй руке, мне не удалось разглядеть.

— Вик, скажи ему, что это ошибка, — трудно говорить, будучи растянутым на верёвках.