Кьянти для невесты

Таким образом, помощь семье съедает львиную часть моей зарплаты. У меня три младших брата. Родители всегда мечтали ещё об одном ребёнке, желательно – сыне. Но после моего рождения, несмотря на постоянные попытки, у них ничего не получалось. Долгое время семья никак не увеличилась, нас по-прежнему оставалось только трое... 

Однако, в конце концов, мечта родителей сбылась. И как! С превышением плана! В тридцать пять лет мама родила… тройню. Сейчас братьям по пятнадцать. Мне было на два года меньше, когда в доме появилась эта орущая и вечно голодная компания.

Мы очень быстро поняли, что растить тройню – это каторжный труд. Теперь, услышав, что кто-то зашивается с одним ребёнком, я громко смеюсь. Что вы знаете о трудностях! Один младенец в хозяйстве – это покой и умиротворение, отдых на Мальдивах. Вот тройня – это жесть!

Первые полгода мы с мамой вообще не спали (папа работал по сменам), и удивительно, как в школе мне удалось не скатиться до троек. В девять месяцев наши микробы начали бегать по стенам и потолку и раскачиваться на люстре.

В полтора года уже мастерски проводили в квартире обыск – потрошили ящики и шкафы, если мы случайно забывали заклеить дверцы скотчем.

Пацаны всегда действовали слаженно и организованно. Поддерживали друг друга во всех начинаниях – раскрасить стену вареньем, вырыть цветок, вскрыть окно, открутить смеситель, помыть подсолнечным маслом пол… Если один устанет, брат поможет. Но они никогда не уставали. Это был коллективный разум, неутомимый и пытливый, нацеленный на познание окружающего мира и его разрушение.

Из песочницы мои пупсики смывались за пять секунд и никогда не бежали в одном направлении. В лужу укладывались равносторонним треугольником. Уносили домой с прогулки все палки, дубины и булыжники, не прибитые гвоздями к земле. Наш двор постепенно превратился в территорию, свободную от животных. Вероятно, домашние питомцы слёзно умоляли хозяев не выводить их гулять, пока по двору бегает карательная бригада братьев Даниловых. А бродячие коты пришибленно отсиживались в подвалах, дожидаясь амнистии.

Как бы сильно я ни любила младших братьев, но в восемнадцать лет, уехав за тысячу километров от родного дома поступать в вуз, вздохнула с облегчением. Понятно, что маме надо помогать. Но я ощущала себя так, словно у меня отобрали самый пленительный и нежный кусочек детства. Ребёнком удалось побыть только до тринадцати лет, а потом я превратилась в безотказную и удобную няньку, которая всегда под рукой – и днём, и ночью.