Кьянти для невесты

Его глаза от боли стали совсем чёрными, янтарные крапинки исчезли, растворились в шоколадной радужке. Губы искривились в болезненной гримасе.

Оторвав меня от пола, он сделал три шага к креслу, швырнул меня на широкий подлокотник и…

Ой, мама! Нет, нет, не надо!

…изо всех сил огрел меня по заднице!

А-а-а-а-а! Да он с ума сошёл!

Я закрыла лицо ладонями, прикусила губу… Дышала, моргала, дышала, моргала… Но ничего не помогло – слёзы брызнули из глаз.

Всё, он окончательно доказал свою ничтожную суть. Нельзя упасть ниже, чем он сейчас… Разве можно бить маленьких?! Да я чуть выше его плеча! У него бицепс как у меня нога! И вот он врезал мне изо всех сил, даже не сдерживаясь… О, моя бедная попа… Как же больно-о-о-о…

- Вика… - Роман осторожно поднял меня с кресла, заглянул в лицо.

Даже то, что он впервые снизошёл до извинений, уже не трогало. Я окаменела… Хотел отвезти домой – пусть везёт. Пусть делает, что хочет, только бы мне побыстрее избавиться от его общества.

Роман снова надел на меня пиджак, убрал от лица и поправил волосы, вытер бумажной салфеткой щёки… Я никак не реагировала - превратилась в механическую куклу. Скажу хоть слово – снова градом хлынут слёзы, и я уже не смогу их остановить.

Уже в лифте заметила на рукаве его рубашки пятно крови… Похоже, его бицепсу досталось не меньше, чем моей пятой точке. Игла жалости и раскаяния на мгновение вошла в сердце, но тут же раскалённым смерчем налетела обида. Моему самолюбию досталось ещё сильнее! Как долго я буду приходить в себя после испытанного унижения?

Да чтоб у него гангрена началась от моего укуса!

Порыдала в Персика, повыла на плече у Сонечки.

- Ты ж моя милая, ты ж моя бедняжечка, - бабуля гладила меня по вздрагивающей спине. – Какой нехороший мальчик!

- Он не мальчик, он гад! Подлое испанское земноводное! – захлёбываясь слезами, выкрикнула я.

Персик жалобно заскулил. Он часто дышал, преданно заглядывал мне в глаза, лизал руку. Малыша буквально разрывало от сочувствия – ещё секунда, и он взорвётся, и клочки рыжего пуха повиснут на стенах кухни.

- Сейчас позвоним папаше, пусть научит своего охламона хорошим манерам. Да этого негодника надо выпороть кнутом на конюшне! – воинственно заявила Соня.

- А у Михаила Ивановича есть конюшня? – с надеждой спросила я.

Но в следующее мгновение я вспомнила, как исказилось от боли лицо Романа, когда я цапнула его за бицепс, вспомнила о кровавом пятне на рубашке, и сердце затопило жалостью.