Киллер навсегда

— Ты сам виноват, — убитым голосом говорил Поперечный по телефону, — тебя же от работы отстранили.

— Ну и что? — вполне искренне удивился Волгин.

— Ну и то, что меня в твой рапорт полчаса мордой тыкали.

Поперечный объяснял еще что-то, говорил про другие обстоятельства — о предсмертной записке Казарина, в частности, — но Волгин уже не слушал, искал выход. Завалиться домой к Свешникову и навести шмон без всякой санкции? Не пройдет. Знать бы, что у него там пистолет хранится, — можно попробовать, для такой ситуации есть лазейки в законодательстве, но добытые в результате подобного налета бумаги или видеокассету к делу не приобщишь.

Посмотрели на Запад — и сделали как у них: определили, что улики, полученные с нарушением закона, силы не имеют. Правильно, конечно, но одновременно с принятием этого нововведения не помешало бы поднять до ихнего уровня материальную базу с финансовым обеспечением…

— Короче, никак. Извини, старик. — Поперечный положил трубку.

— Сам виноват, — отозвался Волгин.

Конечно, сам виноват. Раньше надо было думать, а не мечтать, как финишную ленточку разорвешь. Операция «Чистые руки» в самом разгаре, а ты, отстраненный, со своим рапортом лезешь. Наверняка и Катышев пару слов шепнул — не сейчас, раньше. Интересно, почему, руки, то есть рыбу, начали чистить не с головы, а с плавников? Так легче? Оперов полощут в хвост и в гриву, причем, как правило, достается именно тем, кто работает; на бездельника, как известно, никто жалобу не напишет… Полощут, порой наказывая не за проступок, а только за то, что дал повод для кляузы, в то время как те, кого бы действительно пора прижать…

«Хватит, — одернул себя Волгин.

 — В милиции каждая служба считает себя самой важной. Дежурный, паспортист, опер, участковый, следователь — каждый уверен, что только он занят делом, а все остальные на нем выезжают. О другом думай. Лоханулся — не ищи оправданий, ищи выход».

Через минуту Сергей придвинул к себе телефон и набрал номер «убойщиков» того района, на территории которого скончался Варламов.

— Приветствую, коллега. Волгин беспокоит.

С опером, который поднял трубку, они виделись несколько дней назад.

— Волгин, из Северного. Помнишь, я приезжал?

— По Варламову? У вас там девку какую-то завалили?

— Ну, помню. Чего хотел? Злые дяди, державшие финишную ленточку, развернулись и стали убегать от Волгина.

— Вас некий Свешников интересует? Паша. Помнишь, мы о нем говорили, только его данных ни у кого не было.